Конкурс дневников приёмных семей

100. ГОРДЕЕВ АРТЕМ АНДРЕЕВИЧ: «СЧАСТЬЕ БЫТЬ НУЖНЫМ…», РП РУДНЯ, ВОЛГОГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ

Январь 2009 год

«Тебя переводят в другой детский дом……. Эта фраза прозвучала для меня словно

гром среди ясного неба! Зачем в другой детский дом? Я же живу здесь уже год! А как же меня найдет моя мать, которую я жду весь этот год? Она же не будет знать мой адрес и тогда уже точно никогда не придет за мной! Все эти вопросы-ответы молнией пронеслись в моей голове, и появилось такое щемящее чувство безысходности, что хотелось бежать, неважно куда, подальше отсюда. В свои неполные десять лет я понял тогда, что такое одиночество детской души.:.

«Ну, вот мы и доехали», — мягким голосом сказала социальный педагог Ольга Юрьевна, — «посмотри, где ты теперь будешь жить». Мы вышли из машины, и я поднял глаза на два огромных здания детского дома, которые буквально давили на меня своими масштабами и размерами. Какое все чужое, некрасивое, холодное! Я покорно следовал за Ольгой Юрьевной в одно из этих зданий, дверь которого нам открыл пожилой охранник. Что было дальше, я плохо помню: чужие люди, документы, сумки, незнакомые дети. .. И опять это щемящее чувство безысходности! Оно не оставляло меня ни на минуту!

Ночь…. Как же я боюсь темноты…. Сколько себя помню, я всегда спал со светом, даже в моем детском доме мне оставляли ночник. А как же я буду спать здесь? А вдруг здесь новеньким устраивают «темную»? Я буду драться до последнего вздоха, так я решил про себя. Мои мысли прервали слова: «Так, так, ты — новенький? Давай знакомиться! Я — ночной воспитатель, Татьяна Владимировна. Как тебя зовут?». Ее голос был звонкий, но приятный и бодрый, мне показалось, что я словно проснулся от долгого сна. Она была хрупкая женщина, но шустрая, так умело справлялась с непослушными детьми, которые сами каким то странным образом подчинялись ей во всем. Так состоялось первое знакомство с моей приемной (в будущем) мамой. Я ходил за ней, как привязанный: помогал мыть пол, раскладывать посуду, вытирать пыль, и мой страх «новенького» изо дня в день становился все меньше и меньше. А еще я любил подолгу беседовать с Татьяной Владимировной перед сном, она много рассказывала о своей семье и своих детях, так что мне со временем стало казаться, что я уже всех ее родственников хорошо знаю. Она так интересно читала нам уже давно известные сказки, что мне каждый раз казались они еще более интересными, чем в предыдущий раз. Под эти сказки я засыпал крепким сном и забывал, что вокруг такая страшная штука, как темнота.

Декабрь 2012 год

Боже, каким я был трудным ребенком! Сколько сил и нервов потратили на меня мои бедные воспитатели, учителя и другие педагоги! Я срывал уроки в школе, демонстративно кричал на занятиях, выражался нецензурно, ломал мебель, дрался, ведь я считал, что только так я могу себя в чем-то проявить, выделиться. Да, я понимал, что порой бываю невыносимым, но ничего не мог с собой поделать, какая-то сила разрушительная сидела во мне и не давала никому покоя. Я часто думал о своей семье, о матери, которая, как мне стало известно, сидела в тюрьме, о старших сестрах, которые никогда не интересовались мною, и от этого опять появлялось это противно-щемящее чувство безысходности…

Я ждал наступления вечера, когда на смену придет Татьяна Владимировна, чтобы поговорить с ней, помочь ей в чем-то, отдохнуть и уединиться в ее подсобке от этого бесконечного общения с другими детьми. Хотя у меня не было проблем в отношениях со сверстниками, меня считали «своим», но так часто хотелось побыть в тихой и спокойной обстановке, наедине с собой.

В тот год в новогоднюю ночь работала Татьяна Владимировна. Она принесла из дома вареной картошки, сало, вкуснейших соленых огурцов, мы оставили с ужина хлеб и у нас состоялся настоящий пир, ведь мы, дети детского дома, очень любили домашнюю еду, которая казалась нам необыкновенной. Она заваривала нам чай, а мы загадывали желания. В ту ночь, втайне от всех, мысленно я попросил у Бога найти свою семью…

Сентябрь 2014 год

Что же будет с нами? Куда нас переведут, в какой детский дом? Эти вопросы волновали каждого в нашем доме, и взрослых и детей. Весть о том, что наше учреждение закрывают, так как всех воспитанников необходимо устроить в приемные семьи, приводило нас в ужас. Мне было уже пятнадцать лет, и я прекрасно осознавал, что, таких как я, в семью не берут. Я пытался настроить себя на то, что перевод в другой детский дом — это необходимо, но опять меня преследовало противно-щемящее чувство безысходности…. Помню, как Татьяна Владимировна обняла меня и тихо сказала: «Мы что-нибудь придумаем, не переживай…», а глаза у нее были очень грустные и потухшие.

Июль 2015 год

Нас осталось десять, как тех известных негритят. Всех остальных младших детей наши педагоги устроили в приемные семьи. Мои друзья часто спрашивали у меня, почему я не попрошусь в семью к Татьяне Владимировне, ведь у нас с ней такие хорошие отношения. Я знал, что муж Татьяны Владимировны против приема ребенка в семью, да и дома у них ремонт и нет лишней комнаты. А самое главное то, что я не хотел быть никому обузой, ведь у меня трудный характер, я могу быть вспыльчивым и обидеть человека грубым словом. Поэтому я уже упаковывал чемоданы.

В тот день меня вызвали к нашему директору Елене Александровне. Я зашел к ней в кабинет и увидел там Татьяну Владимировну, она мельком взглянула на меня, и я понял, что она почему-то волнуется. Вопрос, пойду ли я жить в семью к Татьяне Владимировне, просто ошарашил меня. А как же мой трудный характер, ее муж и ремонт в доме? Хотя я уже умею сдерживаться и помогать по ремонту смогу! Я понял, что сам себе противоречу и попросил дать мне время подумать. Внутри у меня присутствовало какое-то непонятное мне чувство, я не мог разобраться какое, но оно было волнительно­трепетное.

Июнь 2016 год

Скоро год как я живу в семье Татьяны Владимировны и очень этому рад! Как же быстро летит время! Вроде бы только вчера я пришел знакомиться с членами семьи, боялся что-то сделать не так или сказать не то, а сегодня я уже не представляю свою жизнь без помощи и поддержки этих людей. Вначале я стеснялся ходить в гости, а теперь с радостью сам принимаю гостей. Чему я научился за это время? Многому. Выполнять мужскую работу, ухаживать за хозяйством, готовить еду, отвечать за последствия своих поступков, планировать свой день и успевать переделать все дела. А еще я научился быть «нужным». Что это значит? Это значит чувствовать, что ты не один, что тебе есть к кому обратиться за советом, доверить секрет, поделиться переживаниями и страхами. Это значит, что тебе есть о ком заботиться, кого уважать, кому быть благодарным. Если раньше я сомневался в своем будущем, то теперь я уверен, что не повторю судьбу своих кровных родителей.

В детском доме нам старались сделать все для того, чтобы мы чувствовали семейную обстановку, но только в семье я получил то, чего мне так не хватало: это чувство того, что ты нужен этим людям, что они от тебя не опсажутся и не предадут. Я понял, как это называется — простое человеческое семейное счастье! Счастье быть нужным!

Вместе с Татьяной Владимировной мы разыскали моих старших родных сестер и братьев, на которых, если честно, я всегда злился из-за того, что они меня никогда не искали. Но сейчас я

больше не злюсь на них, ведь родных не выбирают, а раз между нами существуют кровные узы, значит, мы должны их укреплять и поддерживать, несмотря на расстояние. Ведь когда у человека большая семья — это здорово!

Также в семье я понял, что смотреть телевизор и заниматься спортом — это не предел моих возможностей, что передо мною море путей и дорог, все зависит только от меня, от моего выбора. Раньше я, размышляя о своей будущей профессии, думал о работе в сфере нефтедобычи, а теперь мои взгляды изменились — я собираюсь связать свою жизнь с тем, чтобы приносить пользу людям, в чрезвычайных ситуациях оказывать помощь нуждающимся. Если у меня получится, то я буду поступать в колледж МЧС.

Оставить комментарий