Конкурс дневников приёмных семей

106. Алферова Оксана Васильевна: «Два сыночка и лапочка дочка»,Новосибирская область, Карасукский район, с. Сорочиха

Мы с мужем прожили десять лет вместе, своих детей так и не нажили, но всегда очень хотели. Потому и решили взять в семью ребёнка из детского дома.

Для начала я выучилась в школе приёмных родителей. Потратили некоторое время с мужем для того, чтобы собрать все нужные справки и, наконец, получили заключение о возможности быть приёмными родителями. Теперь предстояло самое сложное – найти ребёнка. Обзванивая все отделы опеки, я никак не могла найти того, который бы сразу пришёлся по сердцу. Мы и не привередничали особо. У нас не стоял вопрос ни в выборе пола, ни здоровья. Единственное условие состояло в том, что мы хотели малыша до пяти лет.

Повезло, что встретился на нашем пути очень хороший специалист отдела опеки и попечительства: Татьяна Анатольевна. Она-то и подсказала, что в одном из учреждений есть два мальчика четырёх лет. Дескать, поезжайте – посмотрите.
Вскоре я оказалась в Новосибирске. Получила направление на двух детей и отправилась «на смотрины». Встретили меня приветливо. Соц. педагог Татьяна Николаевна рассказала всё о Шерхане и предложила познакомиться. И вот он: первый, самый волнующий миг. Понравимся ли друг другу? Получится ли?

Прошли в группу. Там мальчик сидел на диване и играл резиночками для волос. Едва я его увидела, сразу поняла – мой! Чувствовала, что заберу его, но сказать ребёнку нечего не смогла. Язык словно деревянным стал. Хорошо Татьяна Николаевна помогла, заговорила первая. Сейчас уже и самой не верится, а тогда все слова разом из головы вылетели. В уме вроде как вертятся, а произнести ничего не могу. Забавно, но обстановку разрядил Шерхан. Спросил: «Мы домой поедем?» Поедем! Конечно, поедем!

Уф! Прямо от сердца отлегло. Обрадовалась, помчалась оформлять документы на «гостевую семью», а Шерик тем временем – вещи собирать.

Нам помогли быстро и без задержек сделать все требуемые бумаги. А пока их писали: предложили погулять на территории, где в это время веселилась целая ватага мальчишек и девчонок. Шерик целенаправленно подвёл меня к этому из бегающих.
– Это Захар, мой друг, давай его тоже заберём.

Я и рада. А то про второго ребёнка и думать забыла. «Заберём, – говорю, – только давай не сегодня». На том и порешили и пошли прощаться в группу. А там, как только Захар услышал, что друг уезжает без него расплакался. Тут-то я вдруг и осознала, что этот его плачь мне будет сниться по ночам. Решение пришло само собой. Съездила в отдел опеки, где написала заявление на двоих детишек, ведь разрешение у меня уже было, и дала обещание вернуться как можно скорее.
Дома папа назвал Шерика Шуриком, так у нас появился в семье Саша. Через неделю ему по работе надо было в Москву, а ещё через две я привезла Захара. И тут я поняла, что ничего не знаю о том, как вести себя с детьми: они каждый день умудрялись ставить меня в тупиковую ситуацию.

Если я не брала их с собой, грозились сломать компьютер, устроить беспорядок в доме. Когда я просила бабушку уложить их спать в обед, она засыпала раньше их.

Саша ревновал ко мне Захара, не давал ему игрушки. Тот в ответ ничего не хотел делать, ходил за мной и плакал. Из головы вылетело всё, чему учили в школе приёмных родителей. Через месяц, проведённый в таком напряжении, у меня возникло непреодолимое желание сесть за руль и въехать в какой-нибудь столб.

Хорошо, когда тебе вовремя встречается на пути правильный человек! Мне на помощь пришла психолог детского дома Ирина. Очень хороший и чуткий человек она не стала меня учить и читать морали, а просто помогала. Мы созванивались с ней и поздно вечером, и в выходные. Она никогда не отказала, подсказывая как вести себя в той или иной ситуации, объяснила, что Захар плачет потому, что думает, что его не любят, раз не бьют. Других форм выражения привязанности он попросту не знает.
В ноябре с вахты возвращался папа. Встречать его отправились на вокзал всей нашей разросшейся семьёй. С тех пор Захарка всем говорил, его мама взяла из детского дома, а папу с поезда.

Но сколько ещё всего предстояло впереди! В доме у меня рос большой цветок, так дети его сломали, и на вопрос «зачем?» объяснили, что хотели, чтобы был такой же как они – маленький. Саша – спокойный тихий ребёнок, Захар – полная противоположность.

Вскоре оба пошли в садик. Захар свои синяки объяснил воспитательнице тем, что мама его ремнём бьёт. Та, конечно, в шоке. Рассказывает мне, что вынуждена сообщить об этом куда следует, а все мои возражения о том, что у Захара богатое воображение, слушает с недоверием. Мне очень неудобно, идём в раздевалку, где надеюсь как-то исправить ситуацию. А там Захар, не видя, что воспитательница идёт сзади, подбегает ко мне и рассказывает, как в обед, когда он не хотел спать, воспитательница его взяла за шею и душила. Да так больно! Теперь мы поменялись ролями. А ребёнок не сдаётся, и уже глядя в глаза, подтверждает: «Душила, душила». Так вопрос с недоверием был закрыт. Хорошо, что не успел превратиться в серьёзную проблему.

В декабре дети принесли мне алфавит и сказали: «Хочем буквы знать, но за это нам нужны велосипеды». И это в четыре года! Я никак не могла привыкнуть, что они мыслят взрослее своих лет.

На вопрос «как вы живёте» Саша отвечал «хорошо», а Захар: «а вам зачем это?» Специалисту опеки он заявил, что в доме самый главный он. И это при условии, что когда мы его привезли, он почти не говорил вовсе. Спустя же пару месяцев, в минуту столько информации выдавал, как будто хотел выговариться за все четыре года молчания.

Прожив два года с нашеми сыночками, мы решили взять ещё и дочку. Очень переживали, как «первенцы» отнесутся к ней, не будет ли ревности. Нет. Без неё не обошлось, но мы со всем справились. И вот два месяца назад у нас появилась десятимесячная Полюшка. Радости нет предела. Малая утром просыпается и сразу топает Захара будить, а тот, толком не проснувшись, тянет её к себе на кровать. Если Поля плачет, Саша с Захаром бегут жалеть. Научили играть в машинки, так что куклы дочка не берёт. Папа зовёт её «доча», так и мальчишки кричат так же. Говорю им, что она вам сестрёнка – бесполезно.
Захар, когда обижается, говорит: «Вырасту, куплю себе ляльку, и буду с ней жить». Если ему что-то нужно, он подходит ко мне, начинает обнимать и говорит: «Так хочется тебя зацеловать». Если я повышаю голос, они вдвоём начинаю выговаривать: «Ты разве не знаешь, что на ребёнка орать нельзя? Надо объяснять тихо, тогда доходит лучше». После такого и вся охота ругать их пропадает.

Если куда-то едем в машине, могут устроить форменный допрос: «Фары включила? Ничего не забыла?» А потом попросят музыку и начинают петь.

Захар, если наказан, начинает жалобить: «Как же я тебя люблю, только на улицу мне нельзя, давай я тебе почитаю что-нибудь, вот все гуляют, а я наказан. Так и будет причитать, пока не выпустишь.
У Саши как-то спросила, какое платье ему кажется самым красивым. Он ответил, что розовое, как у принцессы, и голубое, как море. И меня таких нет, и решила поинтересоваться его мнением о моём зелёном. Зря! Лучше бы молчала. Ответ был: оно как жаба.

Захар никак не мог освоить велосипед. Пришел ко мне. Злой. Кричит: «Продам свой велик, ничего на нём не получается». Говорю: «Так его же я покупала». «Ты, – отвечает, – тогда и продай».
Вот так и живём. Шумно. Интересно. Мы учим их, они учат нас. Единственное, о чём жалеем, что не взяли их раньше.

Мы вместе.jpg

image (11).jpg

image (12).jpg

 

Оставить комментарий