Конкурс дневников приёмных семей

13. КУЧАБСКАЯ АННА ДМИТРИЕВНА: «БАЛУЙТЕ ДЕТЕЙ СВОИХ», ГОРОД КОЛОМНА, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

«Колыбель качается над бездной».

В. В. Набоков – «Другие берега».

Сложно разгадать, над какой бездной качалась колыбель Набокова — но вот то, что моя раскачивалась с неописуемой амплитудой над бездной отверженности и одиночества – это для меня известно лучше всяких истин.

Кто же столь ненадежно подвесил меня во младенчестве? 

Отец мой неизвестен мне совершенно. От  него осталась лишь загадочная легенда. Иногда я люблю воображать себе его таинственное лицо, исчезающее в темноте ночи. Тогда я чувствую себя почти как Цинциннат, герой моего любимого романа, родившийся от безвестного прохожего. Только мой отец всё-таки, наверное, любил мою мать и, значит, безвестным не был. Только Цинциннат был всю жизнь отверженным одиночкой и дом его был холодным и ненастоящим — а в моей жизни есть и любовь, и тепло, и настоящие люди, и дом, и моя собственная семья.

Моя мать не была человеком из категории «неблагополучных» — алкоголиком, наркоманом или кем-нибудь ещё в этом роде. Она была лишь вечным воплощением неприкаянности.

Я ничего не помню о ней. Почти ничего – она приходила к нам однажды совершенно чужим человеком. Она удивилась, когда её ребенок обратился к ней вдруг на «вы».

Всю молодость она была целиком поглощена «поиском себя» – кого, по моему подозрению, не нашла по сей день. И подчас вела себя довольно загадочно.

Как-то она оставила своих родителей и исчезла. Потом наконец вернулась – и снова исчезла. Так она делала много раз. А однажды появилась с ребёнком.

Процесс жизненного поиска так прочно поглотил её, что родительские обязанности закономерно отошли на дальний план.

Испуганное дитя плакало на балконе, заглушаемое энергичными звуками фортепиано.

А через какое-то время возникла мысль, что «Дом ребёнка» мог бы немного облегчить материнский труд.

Но тут появилась бабушка.

Невидимая рука подхватила мою шаткую колыбель и отнесла в безопасное место. Это была её рука.

Мне тогда не было и года. Дедушка оформил надо мной опеку, и с тех пор меня воспитывали в семье родителей матери.

Я всегда зову их по именам. Для посторонних людей это выглядит непривычно, но иного я себе не представляю. Подруга бабушки как-то отучила меня от нескладных детских «баба» и «деда». И с тех пор этих людей я зову так, как звала бы своих друзей.

Мне кажется, это неспроста. Для меня ведь действительно нет людей ближе, чем они.

 У нас в языке нет собирательного названия для бабушки с дедушкой. Поэтому я говорю о  них «родители». Оно и к лучшему, потому что тогда мое отношение к ним получает буквальное выражение в языке. Действительно, для меня они не просто заменили родителей, а стали ими. Других мне не нужно. Моя мать подарила мне существование, а они подарили жизнь. Полную любви, заботы, уюта и ощущения безопасности.

Надо сказать, что они взяли меня к себе в самом подходящем для этого возрасте. В этом отношении мне тоже повезло. Ведь многие дети, живущие под опекой или в приёмных семьях, привыкают к своему положению не сразу, потому что до этого им была привычна жизнь с родителями по крови. Некоторым приходится долго приспосабливаться к новой семье. Мне же пришлось гораздо проще.

В то время мои родители преподавали на Севере, за Полярным кругом. И, когда у них появилась я, они взяли меня с собой.

В Норильске – вечная мерзлота, полярные дни и белые ночи. Ледяные улицы без деревьев. И самый загрязнённый воздух в стране.

Жить там, в общем, непросто.

На двух пожилых педагогов, взявших на воспитание маленького ребёнка, знакомые смотрели с удивлением: восхищались и сочувствовали. Растить детей в Норильске – сложная задача даже для молодых родителей.

Однако ни дедушку, ни бабушку это не остановило. И благодаря их усердию мое детство прошло на редкость благополучно.

В Норильске нас окружали отзывчивые и интеллигентные люди — коллеги и друзья моих родителей. В этом особенном мире мне довелось расти и впитывать в себя атмосферу любви к культуре.

Цитировать русских писателей меня научила бабушка. Как, впрочем, и читать вообще — складывать буквы в слова. Не подумайте: я вовсе не стремлюсь похвастаться тем, что читаю Набокова, — нет, всего лишь хочу показать, какие восхитительные вещи открыла мне мать моей матери.

Бабушка нередко повторяла цитату: «Балуйте   детей побольше,  господа,  вы  не  знаете,  что  их ожидает!» И они с дедушкой следовали этому совету.

В семье мне всегда дарили много, много любви. Меня лелеяли и оберегали, без конца заботились обо мне и, конечно, старались воспитать во мне привычку ко всему светлому, доброму и красивому. Моя бабушка, преподаватель фортепиано в музыкальной школе, учила меня музыке. С дедушкой мы сочиняли сказки и песни.

Мне, впрочем, кажется, что ребёнок из меня был сложный: ласковый, любознательный и способный, но в то же время своевольный и упрямый. Эти черты сохранились и в подростковую пору. Лишь спустя годы ко мне в полной мере пришло осознание того, сколько сил, терпения и любви потребовалось моим родителям, чтобы вырастить меня.

Мы улетели из Норильска, когда мне было шесть лет. Родители не хотели, чтобы мои школьные годы прошли в зоне вечной мерзлоты. Им было непросто оставить работу и из города, где за многие годы сложился привычный круг знакомых, навсегда перебраться на другое место.

Но, несмотря на все трудности, они перевезли меня в Подмосковье. В красивый и тихий город. На улицах растут деревья. И мне это очень нравится.

Здесь меня отправили в первый класс.

Из-за различий в среде и условиях воспитания мне поначалу непросто было найти общий язык со сверстниками. В новом городе была всё-таки непривычная атмосфера и свои особенности общения, в том числе между школьниками. Во мне всегда оставалась частица того замкнутого норильского мира, непонятного окружающим. Однако со временем это чувство послужило мне на пользу и помогло обрести самодостаточность.

Когда меня спрашивают о моей семье и узнают, что я живу без родителей, люди обычно сконфуженно извиняются. Наверное, им кажется, что такая ситуация должна переживаться болезненно и вызывать неудовлетворённость. Это неправда. Быть частью этой семьи – большое счастье и честь для меня.

С самого детства я чувствую себя кем-то избранным: для этих двух любящих меня людей, для среды их образованных и интеллигентных знакомых – даже для этого далёкого северного города, в котором почти никто не был и о котором ходят легенды. Это заставляет меня размышлять о судьбе и удивляться ей.

Если говорить о моей судьбе, то она кажется мне чередой чудес, движимых человеческой добротой. Всё началось с одного решения.

 

Автор легенды о Цинциннате любил находить в своей жизни совпадения и не без удовольствия писал о них. В моей жизни тоже много совпадений.

Например, моя бабушка воспитывалась немолодой женщиной, военным врачом — и долгое время не догадывалась, что она приёмный ребенок.

 Но даже позднее, когда некоторые догадки всё же появились, это нисколько не поколебало её привязанности к своей маме. Бабушка очень любила её и всегда вспоминает о ней с благодарностью и уважением. Мама была человеком удивительной доброты и самоотверженности. Жили они в бедности, помощи от государства в послевоенное время было мало. Но материальное благополучие не было для них главным. Мама заботилась в первую очередь о том, чтобы вверенная ей девочка выросла добрым и нравственным человеком. И это ей удалось.

Но если сравнивать детство бабушки с моим, станет очевидно, что мне довелось жить в гораздо более комфортных условиях. Эта разница могла бы быть меньшей, если бы не поддержка со стороны органов опеки.

Когда мы уехали из Норильска, мои родители были уже обыкновенными пенсионерами, утратившими прежнее количество связей. Без помощи  опекающей организации они при всем стремлении  не смогли бы в полной мере предоставить мне те возможности, которые у меня есть сейчас. Эта помощь заключалась не только в пособии, но и во внимании и заботе со стороны служащих управления опеки.

Поэтому и думается, что в моей судьбе  есть что-то особенное. Например, люди, которые повлияли на неё.

Думается также , что всё неспроста сложилось именно так.

Может быть, и мне когда-нибудь станет вверена детская колыбель. Кто знает – быть может, все совпадения и удивительные события моей жизни призваны рассказать мне об этом.

Оставить комментарий