Конкурс дневников приёмных семей

137. Репкина Ольга Александровна: «Особые дети — особый уход», Архангельская область, г. Онега

Узнав о Первом Всероссийском Конкурсе дневников приемных семей «Наши истории», решила описать опыт моей приемной семьи. Она состоит из 4-х девочек, трое из которых «особые» дети, с проблемами со здоровьем, являются инвалидами. И адаптация их проходит по-особенному. Об этом наши истории.

31 октября 2008 года.

Это день, когда Катя А. была передана в мою семью под опеку. Случилось это в Заполярье. Настоящая зима. Забрала ее с прогулки и сразу в магазин за обувью — завтра первый день в детский сад.

А начиналось все так: в детском доме предложили познакомиться с двумя девочками. Одна из них во время наших встреч не реагировала на меня никаким образом, а с другой встреча никак не могла состояться — ребенок лежал в инфекционном отделении, болели уши. Сотрудники детского дома насчет нее честно трижды предупредили, что ребенок — инвалид детства, очень часто болеет, почти все время в больнице, так как ослаблен иммунитет из-за расщелины твердого и мягкого неба, хватает все микробы вокруг.

Это меня очень насторожило. В то время мне оставалось два года до выхода на пенсию, и я хотела спокойно их доработать без конфликта с администрацией. Да и на фотографии из личного дела девочка эта мне совсем не понравилась. Для себя решила, что откажусь от этой идеи, но писать отказ, даже не взглянув на ребенка, мне показалось неэтичным.

Встреча с этой девчонкой изменила все мои планы и перечеркнула все сомнения. Передо мной стоял эльф, не хватало разве что крылышек. Малюсенькая, невесомая (в 6 лет — 12 кг), беловолосая, белокожая, с пушистыми коричневыми ресницами и глазами чайного цвета. Она смотрела на меня глазами взрослого человека. Диагноз, конечно, был виден на лице: оперированная верхняя губа, очень заметное искривление носа, ассиметрия лица. Но эти глаза и вся она — такая хрупкая, доверчивая и беззащитная, как надломленный цветок, были важнее, чем все эти «мелочи». Вдобавок у Кати оказался просто ангельский характер, огромное чувство собственного достоинства, деликатность, тактичность, сноровка. В детском саду воспитатели сразу ее оценили: «За все берется и все у нее получается».

И удача всегда оказывалась на стороне этой девчушки — все дела, в том числе медицинские, решались с первого раза. А инфекционные болезни прошли сразу же. Я научила Катю по утрам прочищать носовые ходы и в больницах из-за проблем с ушами девочка больше не лежала.

Адаптация проходила легко. В детском саду ее сразу полюбили, логопед очень хвалила за старание. Но не все было просто: сильно утомляла Катю дорога домой, и первое время она засыпала прямо за ужином. Могла проспать 12 часов подряд. И еще много плакала, беззвучно и по любому поводу. Скажу: «Не надо играть хлебом» или «Катя, это надо доесть», — и начинался поток слез. Лицо оставалось спокойным, а слезы катились сами собой, будто с этими слезами вытекало ее горе, накопившееся за два года ожидания и смятения, проведенные в детском доме (с 4-х до 6-ти лет). Мы даже отмечали «солнышком» в календаре те дни, когда Катя не плакала. Эмоциональную нестабильность лечили с помощью лекарственных препаратов, и плаксивость вскоре прошла.

Девочка совсем не ела многие продукты: колбасу, рыбу, сыр, молоко, творог. Я не заставляла и не принуждала и сейчас, к 14-ти годам, Катя ест почти все.

Были трудности медицинского характера, связанные с проявлениями дневного и ночного энуреза. Проблему эту не драматизировали и особо не лечили. Как только стабилизировалась нервная система, все прошло само собой.

Все эти годы Катя занимается с логопедом, и весьма успешно. Она очень старательная и ответственная. Учеба ей дается легко, даже переход из одного класса в другой, с более сложной учебной программой, прошел без проблем. Катя постоянно участвует в олимпиадах, конкурсах («Кенгуру», «Русский медвежонок»), занимает призовые места.

Стоматологи готовят девочку к основной операции, при мне уже было сделано две. Много лет Катя ходила с пластинкой для расширения неба, теперь брекеты. Дважды в год посещаем массаж лица и физиопроцедуры. Реабилитация предстоит еще длительная.

Кате присуща медлительность во многом — темпе речи, движениях, походке, еде. С годами улучшились строй и скорость речи. Во всем остальном специалисты не советовали мне ни торопить, ни подгонять, ни переделывать девочку под себя. И это оказалось правильным. Она и так успевает многое помимо учебы — и читает больше других, посещает два кружка, помогает мне во многих делах по дому, при необходимости умеет приготовить обед, на даче — растопить печь.

Особенно любит выполнять поручения вне дома: оплатить коммунальные платежи, положить деньги на телефон и планшет, отнести анализы в больницу, сходить в сапожную мастерскую, ателье, сводить младших детей к парикмахеру. Все это доставляет ей удовольствие, и Катя любит повторять: «Мне нравится быть взрослой и это совсем не трудно».

Считаю, что к своим 14-ти годам, к моменту получения паспорта, она готова к принятию верных решений и обдуманным действиям. Я спокойна за ее настоящее, уверена в ее будущем.

Но таких детей как Катя — правильных, честных, работоспособных, с интересом к жизни, с верной самооценкой я видела мало, особенно после детского дома. Часто учителя благодарят меня за воспитание Кати, а я не вижу здесь своей заслуги. Катя мне такая досталась, я лишь помогла ей сделать шаг из одного мира в другой — мир семьи. Все остальное в ней уже было заложено бабушкой, дедушкой, мамой, природой, генами, воспитанием до четырехлетнего возраста в кровной семье, первыми счастливыми годами жизни в благоприятной любящей обстановке. Мне вспоминаются стихи детского поэта Валентина Берестова:

«Любили тебя без особых причин:

За то, что ты внук, за то, что ты сын,

За то, что малыш, за то, что растешь,

За то, что на маму и папу похож…

.. .И эта любовь до конца твоих дней Останется тайной опорой твоей».

И я с нежностью храню записку от Катюшки, написанную неровными печатными буквами: «Мамочка, я люблю тебя до неба»». Это самые трогательные и щемящие сердце мгновения моей жизни.

Различные условия проживания детей в первые годы и даже месяцы жизни влекут разные пути адаптации во всей последующей жизни ребенка. Такой вывод я могу сделать, наблюдая за тремя другими моими воспитанницами. У двух девочек — Жени и Кати В. вообще не было опыта домашнего проживания. В трех-, четырехмесячном возрасте по разным причинам они попали в дом ребенка. И результат как под копирку — одинаковый диагноз — умственная отсталость с синдромом двигательной расторможенности, проблемы с позвоночником, пороки сердца, болезни желудка, сосание большого пальца, слабая эмоционально — волевая сфера и целый набор других хронических заболеваний. Обе они — инвалиды детства. Третья, Катя Б., жила до четырех лет в семье, но детство ее было не счастливое: пьянство, драки, скандалы и развод родителей, побои, нищета, скудное питание, безнадзорность. И хотя ребенок этот не инвалид, «норма» — вопросов по ее обучению, развитию и воспитанию встает очень много. Необоснованно завышенная самооценка, элементы бахвальства, зазнайства, жестокости, способность к обману, слабая мотивация к учебной деятельности создают много разных, порой неожиданных проблем в адаптации девочки.

15 июня 2009 года.

Забота о Кате А., наши сложившиеся взаимоотношения, показали мне, что я способна заботиться и ухаживать за приемным ребенком, мне хватает терпения, мне интересен результат и сам процесс реабилитации.

Поэтому, уезжая из Заполярья в 2009 году, я приняла решение взять на воспитание еще одного ребенка. Тем более, что на новом месте жительства значительно улучшились мои жилищные условия.

Но я и не ожидала, что и второй ребенок окажется с ограниченными возможностями.

Вместе с первой своей приемной дочерью Катей А. мы как-то раз ожидали приема у эндокринолога. Рядом в очереди были детишки из детского дома. Я была очарована одной из них: большеглазая, кудрявая, спокойная певунья обращала на себя внимание. У меня сразу возникла мысль: «Что делает этот чудный ребенок в детском доме?» Узнала имя, фамилию, пошла в органы опеки. Но оказалось, что у нее есть младший братик и мама вот-вот восстановится в родительских правах. Бывает и такое.

И вместо здоровой красавицы Кристины волею судьбы у меня на руках оказался тяжело больной человечек, девочка Женя, 6 лет, весом 12 кг, с диагнозом умственная отсталость средней степени с синдромом двигательной расторможенности, пороком сердца, дисбактериозом, сколиозом, оперированным косоглазием и прочее, и прочее…

Долго я не могла решиться, робко попросила в органах опеки познакомиться с другими детьми, на что мне строго сказали, что это не магазин игрушек. И теперь спустя шесть лет мне кажется это правильным — стремление определить в семью в первую очередь больных детей, детей- инвалидов, требующих особого индивидуального подхода. И на тот момент меня поддержала и подтолкнула к принятию решения не зрелый и опытный сотрудник органа опеки, а молодая, бездетная и неопытная племянница, которая просто сказала: «Дай ребенку шанс!». Тогда это вновь перевернуло всю мою уравновешенную жизнь.

Женя всем моим родственникам понравилась открытостью, доверчивостью, простодушием, не злобным и веселым нравом. Проблем, впрочем, тоже хватало. Нестабильность психики, перепады настроения, беспомощность, отсутствие аппетита и неспособность заснуть. Она хотела играть, прыгать, бегать, кричать и не слышала меня даже с третьего раза. В конце концов, чтобы овладеть ее вниманием, я стала брать ее за руки, смотреть ей в глаза и требовать: «Повтори, что я сказала…» В детском саду столкнулись с тем, что воспитатели не имели опыта работы с подобными детьми. Женя вела себя неадекватно, чтобы понравиться, она касалась и облизывалась детей, терлась о руки, «виляла хвостиком» как делают это животные, не умела общаться и дружить, не умела выразить свои чувства. Спасибо всем, кто был со мной рядом и проявил терпение и снисходительность в тот период. Женя не успевала за детьми в группе, не умела сидеть, слушать, играть, одеваться на прогулку. Детский сад находился во дворе нашего дома и я, если видела, что Женя не гуляет вместе со всеми, бежала помочь ей одеться.

В летний период мы выезжаем всей семьей на дачу на побережье Белого моря. Первые годы, когда Жене было семь, восемь, девять лет, она засыпала днем по два раза. Около 11 часов утра, после прогулки она начинала капризничать и ссориться, я уводила ее в дом и укладывала подремать на 30-40 минут. Вставала она уже с хорошим настроением, отдохнувшая, веселая, спокойная, А после обеда новь сон — глубокий, полноценный на полтора-два часа. Первые годы я часто кормила Женю с ложки, как маленькую, настолько плохой был у нее аппетит.

Понимая, что впереди у Жени школьная жизнь, я решила активизировать у нее умственную деятельность, морально и психологически настроить ее на школьный труд. Записала в школу эстетического воспитания, на занятия к логопеду и в «Школу раннего развития». Занятия велись один раз в неделю и были короткие по продолжительности. Мне хотелось привить усидчивость, терпение, просто остановить двигательную расторможенность хотя бы на некоторое время. И еще был момент: впереди Жене предстояло обучение в коррекционной школе, а мне очень хотелось, чтобы перед ее глазами был пример поведения «нормальных» детей, без отклонений в развитии.

С моей помощью, при поддержке педагогов Женя справилась. В школу она пошла в 8 лет. Но, несмотря на всю подготовительную работу, адаптация в школе шла тяжело. Пониженный мышечный тонус, гипотония, невнимательность, рассеянность, плохая память, неумение сконцентрироваться, Жене было трудно даже сходить в поход. У нее портилось настроение, она начинала хныкать и капризничать, когда дело доходило до домашнего задания.

В первом классе мы буквально делали за нее все — открывали учебники, тетради, дневник, находили нужную страницу и упражнение, готовили письменные принадлежности, собирали рюкзак. Я не требовала, чтобы Женя заправляла утром постель. Одежду и обувь готовили с вечера и раскладывали на виду по мере порядка одевания, так как если Женя не видела, к примеру, манишку, начинались паника и слезы. Я старалась все предусмотреть и избегать по утрам нервозности, так как утро определяло настроение на весь день не только Жене, но и всем нам. Мы вместе завязывали шапку, застегивали куртку, надевали рюкзак и шли вместе до самой школы в первый год обучения, позже — до остановки автобуса. Проездной билет был у Жени не просто в кармане, но привязан на длинный шнурок, чтобы не обронила. Умышленно я до сих пор не даю Жене в школу мобильный телефон, чтоб не играла по дороге и не попала в ДТП. Я часто старалась нести рюкзак Жени сама, чтоб сохранить силы ребенка. По той же причине не стою в очередях в кабинет врача, предъявляя «розовую справку», объясняю, что ребенок — инвалид, и нас пропускают.

В зависимости от погоды, самочувствия и настроения в школе Жене разрешают какое-то время просто полежать, опустив голову на руки, послушать, если писать нет сил. Женя и сама порой предлагает вместо того, чтобы писать, стереть с доски, поточить карандаши, порисовать, сполоснуть тряпку. Еще у таких детей есть возможность использовать в середине недели дополнительный выходной день. Пока такой привилегией Женя не воспользовалась.

Как-то она принесла тетрадку по письму, а там написано число, классная работа и слово «Диктант» после которого одно единственное слово — «Ира». «Не могла, очень устала», — был ответ. И я ей верю, я знаю, что дети устают не меньше взрослых, я и сама была слабым ребенком, и дочь моя в детстве также испытывала подобные трудности, правда не так явно. Необходимо учитывать и то, что Женя — ребенок «Заполярья» с длинной, суровой зимой, полярной ночью, отсутствием солнца и дневного света зимой и белыми ночами летом, недостатком кислорода.

Только к концу 4 класса Женя смогла, наконец, осуществлять самостоятельно подготовку домашнего задания, стала полноценно питаться в школьной столовой, впервые при написании контрольной работы уложилась в рамках школьного урока, тогда как раньше ей требовалось дополнительное время.

Как ни странно, простудными заболеваниями Женя болеет не часто, любит принимать ванну погорячее, а летом посидеть в банной парилке. На даче у Белого моря, где солнце, песок, сосновый воздух, купание в море, морской ветер, хвойные иголки и шишки под ногами помогают закаливанию и выздоровлению. Женя соблюдает режим питания и дня, выполняет все многочисленные назначения врачей, дважды в год проходит лечение в глазной клинике и не без успеха — наблюдается улучшение зрения. Дважды в год массаж у специалиста, прием витаминных комплексов, ношение корректора осанки. Обязательно дневной сон, больше водных процедур, чай с лимоном, много свежих ягод по осени, положительные эмоции, общение с другими приемными детьми, пребывание в профилактории и лагерях летнего отдыха — все, что улучшает самочувствие детей и вкупе помогает оздоровлению и адаптации.

01 апреля 2014 года.

Говоря о моей четвертой воспитаннице, мне вспоминается христианский постулат: «Все мы созданы по образу и подобию Божьему…» В случае с Катей В. были утрачены Божьи и образ, и подобие.

Ей 9 лет и куча диагнозов — умственная отсталость с синдромом двигательной расторможенности, порок сердца, аневризма, кривошея, сколиоз, проблемы с легкими. Она попала в дом ребенка в том же году, что и родилась, после смерти матери.

Все жесты, повадки животных были ей ближе и понятнее, чем человеческое поведение. Знакомы лишь крайние проявления эмоций — громкие крик и вызывающий смех. Мальчиковая манера поведения и чрезмерная речевая расторможенность усугубляли мрачную картину. В семье Катя уже 1 год и 4 месяца и за это время я смогла добить лишь того, что говорит она теперь не в полный голос, а громким шепотом.

Катя очень гневлива и гнев руководит всем ее поведением. Не умея справляться со своими эмоциями, она сильно возбуждается. Ей не знакомы чувства неловкости, смущения, стыда, раскаяния. Если и просит прощения, то лишь устами, при этом сердце и ум остаются глухи. Поведение носит асоциальный характер. Со взрослыми, в том числе с незнакомыми людьми общается развязно, трогает украшения, требует их подарить. Заглядывает в телефоны, сумки, кошельки. Увещевания и беседы о правилах поведения бессильны. Помогает лишь неустанный контроль и фиксация около себя за плечо или руку.

Играть Катя не умела, могла лишь ломать игрушки. Единственное ее любимое занятие — собирать вещи в пакет или сумку и доставать их обратно. К животным на улице кидалась на шею, обнимала, целовала, не осознавая опасности и необходимости соблюдения элементарных правил гигиены. Не развито чувство брезгливости — она может есть землю, подбирать на улице окурки сигарет и жевать их, однажды играя на даче, разорвала пополам где- то найденную мертвую мышь-полевку. Она в буквальном смысле ходит вверх ногами, на руках не только дома, а везде, где ей вздумается.

Глядя на себя в зеркало, сначала улыбается, затем хихикает, а потом просто закатывается от смеха. Учиться вместе с классом Катя не может — бросает на пол учебники, тетради, чиркает листы, рвет до дыр написанное.

Второй и третий класс заканчивала на индивидуальном обучении. С учебой справляется в рамках коррекционной школы в щадящем режиме.

Адаптация проходит сложно не только для Кати, но и для всех членов семьи. Но мне помогают все три моих воспитанницы — принимают ее в игру, читают ей вслух, напоминают о приеме лекарства, контролируют поведение и тут же ставят обо всем меня в известность.

Катя постепенно обучается ролевым играм ~ в дочки-матери, в больницу, в парикмахерскую. Более уверенно чувствует себя в спортивных играх — любит игры с мячом, пробует играть в бадминтон, бумеранги, летающую тарелку. Нравится слушать музыку, порой включаем специально для нее, запоминает рекламу по телевизору и очень ей радуется, мультфильмы же ее не интересуют. С интересом рассматривает свои фотографии, дорожит ими. Особо относится к еде, ест быстро и неаккуратно. Но еда своего рода лекарство для Кати — она ее успокаивает, делает добрее, миролюбивее, улучшает настроение. В свои 9 лет она только постигает азы правильного поведения и нуждается в контроле взрослого все 24 часа в сутки. Жаль, что для Кати не нашлось приемной семьи раньше. Но, тем не менее, изменения в лучшую сторону есть, и это вселяет надежду.

Одна бы я, безусловно, не справилась. Огромную поддержку мне оказывают сестра, дочь и племянница со своим мужем. Они в курсе всех наших событий и всегда готовы прийти на помощь. Успех в воспитании детей с ограниченными возможностями здоровья возможен лишь при взаимодействии трех единств — семьи, школы и медицины.

Считаю, что мы, взрослые, можем и должны дать шанс еще многим детям-сиротам, тем более детям-инвалидам, ведь в семейных, домашних условиях при правильном подходе к проблеме у них намного больше возможностей для успешной самостоятельной жизни.

 

ФОТО.jpg

Оставить комментарий