Конкурс дневников приёмных семей

25. Помогалова Людмила Валерьевна: «Не прошли мимо своего счастья», Воронежская обл., Острогожский р-он, с.Солдатское

Здравствуйте, меня зовут Людмила! Мне 40 лет. Наша дружная семья живёт в Воронежской области. Я мама пятерых детей (четверо родных и одна дочь удочерённая, у неё ДЦП). Опыт работы с приёмными детьми у меня маленький, но рассказать все же есть о чём (имена детей я изменю).

Начну с того, что замуж во второй раз я вышла, уже имея двоих детей: дочь и сына, у мужа на тот момент детей не было. Конечно же, он очень хотел своего ребенка. Вскоре у нас родилась дочь Даша, а муж хотел еще и сьп3а. Стал поговаривать о том, чтобы взять мальчика из детского дома. Я тогда не восприняла его слова всерьёз.

Тем временем старший сын вырос, ушел в армию, а. после срочной службы подписал контракт и остался служить далеко от дома. А тут я узнала, что беременна. Так у нас родилась ещё одна дочь — Люба, которая, к несчастью, при родах получила травму левой руки (Порез Эрба). Сразу из роддома нас перевели в областную детскую больницу. А там в каждом отделении палаты с отказниками. Сначала я не обращала на них особого внимания, так как очень переживала за свою дочь. Но потом начала близко к сердцу принимать судьбу каждого отказника. Домой приехала со стрессом, насмотревшись на больных брошенных детей.

С этого момента моя жизнь изменилась: многие проблемы, которые меня раньше огорчали, стали казаться мелочами. Я чувствовала себя самой счастливой: у меня здоровые дети, любимый муж и живые родители. А муж вновь стал всё чаще говорить о том, чтобы взять мальчика из детского дома. Я впервые задумалась над этим. Но мне было страшно: а вдруг я не смогу полюбить приёмного ребёнка, а он будет чувствовать это. В очередную нашу с дочкой госпитализацию я узнала, что в отделении есть игровая комната, где ребенку можно поиграть, мы пошли туда. В игровой было четверо детей с воспитателем, это были дети-сироты. Мне так понравился один мальчик, что я поняла, что смогу полюбить и приёмного ребёнка. Когда вернулась домой, мыс мужем сразу пошли в отдел опеки и попечительства и стали собирать документы. В опеке к нам отнеслись хорошо, во всем помогали, подсказывали. Мы решили пока не торопиться, чтобы дети наши подросли немного. Да и с младшей приходилось часто лежать в больнице.

Вскоре старшая дочь вышла замуж и уехала жить в соседний район. Мы с мужем остались с двумя младшими дочками, Дашей и Любой. Через пару месяцев узнали, что скоро станем бабушкой и дедушкой (сейчас внучке уже 1 годик). Продолжали собирать документы, вместе с детьми ездили в школу приёмных родителей. Дочкам там нравилось, они до сих пор вспоминают то время. Пока учились, младшая научилась ходить. Мы никому не говорили, что собираемся брать ребёнка: вдруг не получится. Но, когда пришло время забирать документы в сельской администрации, по селу поползли слухи. Стали нас отговаривать, убеждали, что не надо растить чужого ребёнка, приводили страшные примеры из жизни других приёмных семей. А мы не отступали. Все односельчане удивлялись: четверо детей, а они хотят ещё взять.

И вот документы были собраны и мы стали кандидатами в усыновители. Как раз пришло время в очередной раз ложиться в больницу с младшей дочерью. В очереди на УЗИ я познакомилась с медсестрой, оказалось, она занимается отказниками у нас в отделении. Как-то стоим с Любой у лифта и подходит моя знакомая медсестра с девочкой лет трех на инвалидной коляске. Заговорили о детях, а медсестра дрожащим голосом, со слезами на глазах сказала: «Была бы эта Крошка в семье, может, была бы здоровой». Посмотрела я на девочку, а она такая красивая, с огромными глазами и длинными  ресницами.. А взгляд пустой и обречённый, как у взрослого человека, который смирился со своими бедами и потерял надежду. И я «заболела» этой девочкой. Мамам других детей нельзя было заходить в палату отказников, поэтому я ловила момент, когда дверь была открыта, и наблюдала за «моей» девочкой. Моя красавица лежала в кровати и улыбалась. Я пыталась узнать её диагноз, но выяснила только, что у неё ДЦП и она лежачая. А ещё, что скоро ребенка в дом инвалидов будут оформлять и что зовут её Аня. У меня сердце разрывалось от боли!

Когда приехала домой, рассказала мужу. Мы стали думать, что делать. Конечно, было страшно: вдруг она ходить не будет или родственники будут проблемы создавать, вдруг не справимся, вдруг дети наши не примут её, да и мальчика хотели и т. д. Решили поехать в детский дом и ещё посмотреть на девочку. Перед этим в департаменте образования узнали, что мама у Ани умерла, а папа неизвестен. Поехали в детский дам, посмотрели: она даже голову не могла держать. Поговорили с мед. персоналом, и они сказали, что девочка всё понимает, но не говорит, что она борец, не сдается, старается всячески двигаться (руками и ногами). Приехали домой, стали опять думать. И решили, что один раз живём и не простим себе, если её не заберем. Мы, взрослые, боимся, а ей каково? Она в доме инвалидов не выживет, разве ей не страшно? Боялись; как старший’ сын отреагирует, у него характер вспыльчивый. Но решили, что, если сразу нас не поймёт, со временем всё наладится. И начали оформлять документы.

Муж у меня — золото! Мастер на все руки. Девчатам сделал двухъярусную кровать, комод, стол компьютерный и другую мебель. Решили для Анечки тоже сделать кровать своими руками. Муж сделал её с бортами, чтобы девочка не упала. Перед тем как забирать Аню, мы сделали перестановку, купили одежду и всё необходимое. И стали с волнением ждать пополнения в нашей семье. Даша с Любой приняли новость с радостью и с нетерпением ждали сестрёнку. Старшая дочь тоже была не против. Мои родители поддержали нас (у мужа родителей нет в живых). А остальным пока не говорили.

И тут как-то к нам зашла одна родственница, дети поделились с ней радостью, что скоро у них будет сестрёнка. Что тут началось! … Она кричала, чтобы мы отказались от Ани и что мы позоримся на всё село, много всего наслушались. Она позвонила моему сыну, и он утром кричал в трубку, что он мне не сын и больше к нам не приедет, если мы возьмём девочку, и т. п. Новость узнали все в селе, кто осуждал, кто не понимал, кто хвалил. Мы ни с кем не ругались, молча слушали и ждали своего счастья.

Наступил день, когда надо было забирать Аню из детского дома. Муж остался дома на хозяйстве с дочками, а я на машине, которую специально наняли, поехала. Земля уходила у меня из-под ног, руки тряслись. Короче, я так волновалась, что и не передать. И вот мне вынесли дочь, помогли одеть. Ей отдали две инвалидные коляски, две пары обуви и подушку противопролежневую. Мы погрузились и поехали домой. Аня спала у меня на руках, а я с замиранием сердца разглядывала её. Таксисту рассказала нашу историю, он был поражён и сказал, что, если нужна будет машина, он нас будет подешевле возить (мы сейчас с ним всегда добираемся до больницы). Дома нас встречали муж и дочки. Все радовались. Мы раздели нашу красавицу и ужаснулись. Затылок весь лысый. Левая рука не разгибается и короче правой. Левая ступня меньше правой. Череп деформирован. Голова вправо не поворачивается. Да ещё глава скосила и смотрит не понять куда. Стала поднимать Аню, а девочка глаза закатывает, как будто у неё голова кружится. Всех пугалась, вздрагивала, закрывалась руками, если к ней кто подходил. Сели обедать. Тут начались первые проблемы. Мы не знали, как её кормить. Позвонили в детский дом, нам. рассказали, что она ест жидкую. пищу. Стали кормить: она давится и плачет. Зато купаться в ванне ей понравилось, смеялась, ногами дрыгала. Первые дни я три раза на день звонила в детский дом. Днём дети её отвлекают, а ночью мы с ней на руках по очереди с мужем сидим, песни поём, разговариваем с ней. Так трое суток мы почти не спали, только на четвёртые сутки, наконец-то, все заснули. Стало всё налаживаться.

Жители нашего села продолжали обсуждать новость. Говорили не только за спиной, а приходили домой, встречали нас на улице: кто ругал и говорил, что мы дураки, не справимся, взяли из-за денег, своих детей обделяем и т. д., а кто и хвалил, плакал и говорил, что нам памятник поставить надо. Мы терпели, слушали и н спорили ни с кем.

Первое время все привыкали друг к другу. Даша с Аней подружились сразу, а младшая боялась  и обходила новенькую стороной. Аня успокоилась, и глаза перестали косить. Мы стали  постепенно приучать её к вертикальному положению. Сажали в коляску или к себе на коленки: голова не держится, падает и не поворачивается вправо. Побрили налысо, чтобы волосы хорошие выросли и лысины заросли. Пошли первый раз гулять. А у нас во дворе и коровы, и телята, и овечки с ягнятами, и куры. Корова замычала — Анечка засмеялась, обрадовалась. Впечатлений было много. Я завела дневник, куда записывала все наши достижения (у меня для каждого ребёнка есть дневник). Через некоторое время мы услышали первые слова: мама и папа. Голову стала держать лучше. Мы ей нашли хорошего массажиста, возили в райцентр на массаж и сами запоминали, дома делали. Тем более у младшей, Любы, из-за болезни левая рука была парализована, мы с ней занимались, опыт в этом был. Стали мы с мужем Ане руки разрабатывать, лангетки привязывали, массаж делали, зарядку, парафиновое обёртывание. Читали в интернете статьи, как надо развивать таких детей, заниматься с ними.

Возникла проблема: появилась ревность. Аня не давала мне подойти к младшей, плакала. А если я брала их обеих, то и третья лезла ко мне на руки, начинали друг друга толкать и плакать. Я старалась чем-нибудь отвлечь их. Младшая постепенно привыкла к новой сестре, и тогда Аня стала бояться её, потому что Люба маленькая, неуклюжая, могла залезть в кроватку и наступить ей на ногу или упасть на неё, могла и стукнуть.

Наступило лето, мы поехали на речку. Аня сидела с открытым ртом и слушала, как лягушки квакают. Купаться боялась, а потам понравилось: смеётся, из воды не вытащишь. Нравится Ане, как коровы мычат, передразнивает и смеётся. Комаров боится. С собакой у них взаимная любовь. Кота любит. Сначала таскала его за хвост, пока не поцарапал, теперь гладит, трогает. Любит гулять. А сколько восторгов, когда качается на качелях или катаю на велосипеде! Всегда с нетерпением ждёт своей очереди.

А тут сын позвонил и сказал, что скоро приедет в отпуск. Мы стали нервничать. Сьш приехал, но не к нам, а к моим родителям. Нам не звонил и не приезжал. Мои мама с папой поговорили с внуком, и тогда тот мне позвонил и приехал. Всё прошло нормально, конечно, он игнорировал Аню, но мы рады были, что не ругался с нами. Остальные дни отпуска сын провёл у нас. Плохо было только та, что находились «добрые» люди, которые настраивали сына против нас и учили, как сделать так, чтобы мы эту девочку отдали назад, в детский дом.

Подошло время в очередной раз. ложиться в  больницу теперь уже ,с двумя детьми. Приехали в отделение, я положила в кроватку Аню и потела с младшей постель получать, документы заполнять. Прихожу — Аня лежит, в потолок смотрит, и глаза опять пустые, как раньше. Я подошла, наклонилась над кроваткой, а у неё в глазах недоумение, удивление и радость. Я поняла, что она думала, будто я её вернула обратно, и она обрадовалась, что это не так. Ночью у детей поднялась температура, и нас перевели в инфекционное отделение. И там я услышала, как Аня сказала «больно» , «не надо» и «боюсь». Я только с третьего раза поверила своим ушам. Сразу позвонила в детский дом, своей маме, дочери, медсестре из отделения, всем рассказала. Приходят укол детям делать, а я рыдаю навзрыд, еле объяснила, что я от счастья плачу: у меня дочь заговорила.

После больницы мы прошли ПМП комиссию и стати с Аней ездить на занятия с логопедом и психологом. Появились первые результаты. Мы с мужем поговорили и решили удочерить Аню: дадим ей новое имя, может, и жизнь у неё изменится. И удочерили. Правда, когда проходили мед. осмотр, психиатр отказался подписывать, сказал, что мы психически нездоровые люди, раз хотим взять пятого ребёнка да ещё инвалида, и отправил нас к детскому психологу. Только после тестирования и подписи психолога психиатр подписал заключение. Суд по удочерению прошёл за несколько дней до дня рождения Ани. Так что свой первый день рождения в семье Аня отмечала с новым именем. Она радовалась шарикам, свечкам на торте, красивому платью и детям, которые прыгали вокруг неё.

В следующую госпитализацию сделали МРТ и сказали, что кист и опухолей в голове нет, но дочь получила во время рождения инсульт, и у неё весь мозг в рубцах. Прогноз: ходить и говорить не будет. Но я в это не верила, надеялась на лучшее, ведь главное, что кист и опухолей нет. Сделали обследования других органов — здорова. Я была очень рада. С Аней занималась логопед, делала массаж языка и сказала укрупнять р1аз в неделю пищу. Массажист показала, как заниматься дома. Я сфотографировала самодельный вертикализатор. Днём в больнице мы ходили на процедуры, а вечером гуляли, катались на горке, качались на качелях, ходили в магазины за вкусняшками. Я сажала младшую дочь на ручку инвалидной коляски и везла их. Люди улыбались: двухэтажная коляска.

Дома муж по фотографии сделал вертикализатор, а также ходунки н стульчик на горшок. Стали заниматься дальше. Если раньше, когда я несла Аню на руках, она висела как тряпка, то однажды почувствовала, что она. держится. Это был успех! Мы стали укрупнять пищу, сначала Аня давилась и плакала, махала руками. Постепенна привыкла, сейчас ест суп, макароны с котлетой и т. п. И приучаем к ложке: набирать не может, а в рот сама доносит ложку. Палочки кукурузные сама держит рукой и ест. Начали сажать, сначала падала, а потом несколько секунд смогла продержаться. Сейчас может сидеть, держась за пол или диван. Лёжа на животе, поднимается на руки. Стоит у опоры. Голову держит уверенно. На горшкее раньше плакала и боялась, сейчас уже знает, что с, ним делать, не просится ещё, но я думаю, что это впереди.

Недавно сын опять приезжал в отпуск, мы ему сказали, что удочерили Аню, он отнёсся спокойно. Как только сын уехал, мы легли в больницу с детьми. Все медики были в восторге от наших достижений. Сказали, что это чудо. И помогали, кто чем мог. Логопед дала совет взять учебник по развитию речи. Психолог разработала специальную программу занятий. Массажист показала, как правильно делать массаж и гимнастику. Врач выписала лекарство к следующей госпитализации, чтобы снять тонус в ногах и руках. А самое главное, нам сказали: «Она у вас пойдёт!» А я в этом даже и не сомневалась!

В конце ноября будет год, как у нас в семье появилась ещё одна дочь. Для нас это праздник, хотя мы столько пережили за этот год. Самое главное, что итог хороший. Смотрю на Аню: сидит мультики смотрит, смеётся, глазки блестят, волосы отросли так, что скоро косы заплетать будем — и вспоминаю, какой мы её забрали. Сейчас это словно совсем другой ребёнок, и на душе от этого тепло. Для кого-то Аня инвалид, а для меня — обычный ребёнок и такой родной. Это счастье, когда я встречаюсь с ней взглядом, а в её прекрасных глазках светятся теплота и любовь. А сердце замирает от нежности, когда я слышу тихое «мама».

Сейчас мы общаемся по интернету с работниками детского дома и с медсестрой из отделения, которая все так же занимается отказниками, они все очень рады за нас. Люди в селе поговорили и перестали, а родственница сейчас с нами общается и приходит в гости. С сыном отношения наладились. Мои родители искренне радуются каждой нашей маленькой победе, поддерживают нас и гордятся нами . С гордостью рассказывают своим знакомым о том, что мы такого ребёнка взяли. А мы нисколько не жалеем  о своём решении и рады, что у нас такая семья. Дети подружились, ревность прошла, сейчас они друг без друга не могут. У нас большие надежды и много планов. И всем, кто хочет взять ребёнка в семью, хочу сказать: не бойтесь, слушайте своё сердце. Если вы сердцем полюбили ребёнка, а у него проблемы со здоровьем, вместе вы справитесь. И у вас жизнь будет состоять из маленьких и больших побед, а оглядываясь в прошлое, вы будете радоваться, что не прошли мимо своего счастья. Удачи!

Оставить комментарий