34. Елизарова Галина: «Мой глазастик», Московская область

 

Встреча

Взгляд чуть исподлобья, искоса смотрящие глаза, льняные волосы, губы бантиком, пухлые ручки, выступающий животик и апатичная поза – такой я увидела Алису в соматическом отделении детской больницы, куда пришла с направлением от органов опеки на посещение ребенка, лишенного родительских прав и помещаемого в приемную семью. Но стоило появиться карандашам, как она преобразилась, закрутилась как волчок и забормотала что-то вроде «туй-туй!» («рисуй»), протягивая мне коробку с карандашами, и стало понятно, что в три года девочка еще не разговаривает, а когда она начала калякать на листе, опустив голову к самому столу, ясно было, что она неважно видит. Я посадила ее на колени, и мы стали вместе, попеременно рисовать. Появился контакт.

Я «пожилой» приемный родитель, мне к моменту знакомства с Алисой было 54 года, но я хотела найти ребенка маленького, чтобы у него лучше формировалась привязанность (где-то вычитала, что до 5 лет «формируется образ матери»), поэтому трудно переоценить то, что она приняла меня, какую есть, и у нас с ней начал устанавливаться невербальный контакт, я все время говорила, а она изредка отвечала лепетной речью, жестами  и какими-то гортанными звуками. Налаживать контакт при посещениях сиротской палаты в больницы пришлось два месяца, потом у Алисы появились улыбка при встрече, игра со мной, обнимания и слезы расставания.

Я должна была забирать ее не одну, а с братиком-погодком 4-х лет, Виталием, который тогда был в приюте и кого я тоже посещала попеременно с Алисой, а увидев его первый раз, подумала: какое чудо – большие глаза смотрели испытующе, но не отвергали («тетя», «моя тетя», «тетя мама», «мама Галя», «мама» – так он называл меня от встречи к встрече), что для меня было открытием, потому что я сомневалась, смогу ли я, одинокая женщина, взять на воспитание мальчика, ведь всегда считалось, что мальчику нужен отец. Лучше пусть у него будет мама и сестренка, чем никого – решилась я вскоре.

…И не одна будет у него сестренка! У меня уже была тогда приемная девочка Даша 11 лет, которую я взяла в 9 лет. Даше я благодарна за то, что через год пребывания в моей семье она согласилась, что я возьму еще ребенка («ура, мы будем с ней играть!»), только младше ее и девочку. Но проискав год, я изменила критерии поиска в своем заявлении в опеку и написала: можно двоих детей, только чтобы одна была обязательно девочка без сильных проблем со здоровьем. У Даши 3-я группа здоровья в связи с плохим зрением, у нее плюс 5,5, у меня был двухлетний опыт ее реабилитации, и я не испугалась, увидев, что у Алисы тоже неважное зрение. Знаю, куда идти и что делать на первых порах.

Даша, приехав из лагеря в то лето, тоже посетила и соматику и приют и,  поиграв с детьми, сказала: «Нормально, берем их…» И стала сортировать свои игрушки на передачу малышам.

Я боялась брать неречевого ребенка, у меня нет кровных детей, мне не приходилось проходить через этап становления речи ребенка, и я советовалась с опытными людьми, снимала короткие видео с Алисой и показала знакомой-психологу, которая приехала ко мне домой, когда Виталик был у меня на гостевой режиме. «Она говорящая», – сказала она мне про Алису (то есть девочка заговорит). «Я надолго запомню его глаза», – про Виталика, он был тогда грустный в ожидании младшей сестренки, с которой не виделся целый год.

Самое важное было тогда, когда при составлении медицинского заключения на ребенка, передающегося на усыновление (также и в приемную семью), обнаружилось, что у Алисы минус тринадцать. До этого ее не обследовали на аппаратах. Мне аж домой из больницы позвонили и сказали, чтобы я подумала: «Вот вы сейчас ее возьмете, а вдруг она через полгода ослепнет?» Я сказала, что не могу оставить ребенка, которого уже два месяца посещаю и который сказал мне: «мя-мя». Я не такой человек. «Ну вы двоих детей берете все-таки, наверно, Господь вас не оставит», – неожиданно ответили медики. А нянечки расцеловали пухляшку и дали две сумки вещей на первое время. «Вы справитесь?» – только спросили меня в Электростальском отделении Управления опеки и попечительства Ногинского района. «Думаю, да». Я очень благодарна, что мне там  поверили.

17 августа 2015 года вышло Распоряжение о назначении меня приемным родителем. Как кричала Алиса, как цеплялась за стекло, когда я везла ее домой на такси, она почти не гуляла в больнице и тем более на транспорте не ездила, ну, думаю, тяжело мне будет. Прогресс, кстати, наступил через неделю. Памперсы, в которых она постоянно ходила в соматике, я ей сразу отменила. Она с удовольствием привыкала к новой обстановке, к сестренке и к братишке, к своей кроватке, к горшку и уже не орала в такси. С хождением «по-большому» более или менее наладилось примерно через месяц.

Даша помогала гулять с малышами на площадке и в запой играла с ними дома. А я стала вживлять их в семейную жизнь, быт и, так сказать, в социум.

 

Мытарства

Опустим трудности с оформлением недостающих документов, временной прописки, детского садика и так далее. Главное – привязанность к постоянному взрослому и здоровье.  Алиса с ее задержкой развития оказалась дома, в семье, но заговорила фразами она только через полгода, и это было самое трудное время. Некоторые говорили, что «ты ничего не делаешь, раз она только мычит». Огромную роль сыграло то, что рядом был ее брат, что она помнила свое раннее детство с ним, ну, что-то досочиняла и что она сильно привязана к нему, и по сию пору. Он понимал ее без слов и все время с ней играл и разговаривал, как и все мы.

Всем родным, друзьям, знакомым, на работе (у меня удаленная работа на компьютере) мне постоянно приходилось сообщать, что я взяла детей и теперь их трое. Все были удивлены. Но поддержали и приняли все как есть. У меня был цейтнот, дети не ходили в детсад, а Даша была на семейном образовании. Первое время приходила няня, замечательный человек. Я разрывалась, закрутилась и стала озвучивать посильные просьбы. Коллега-подруга поднимала дух, посылая бодрые смс-ки в ответ на мои фото растущих детей. Знакомая из общества «Милосердия» при церкви и при горбольнице, которая опекала Алису в соматике, помогла при крещении малышей (и до сих пор ходит к нам, она портниха, берет чинить детские вещи). Двоюродная тетя заказала молебен о здравии всех. Троюродная сестра привезла вещи. Вещей вскоре детских отдали много. Главное – звонки, письма, советы всех очень помогли мне.

Окружающие прекрасно принимали малышку. Соседи в подъезде подбадривали, даже те, кто раньше меня не знал, стали здороваться.

Я периодически редактирую-корректирую книги про особых детей и по знакомству напросилась на консультацию к прекрасному педагогу и специалисту по раннему развитию детей Полине Жияновой, автору многих книг. Она посмотрела Алису совместно со своей коллегой тифологом, поиграла с ней в какие-то карточки, формочки, вынесла сначала мне вердикт: «Жизнь удалась», потом Алисе: «Лепетная речь есть, надо работать над слоговой структурой слова (бабака, собака – неважно, как скажет, в быту принимать пока любые слова, главное, чтобы было правильное количество слогов)». Они также снабдили меня распечатками, советами, литературой.

Еще нужная вещь для приемного родителя, особенно на первых порах, –  интернет-сообщества по интересам: есть в фейсбуке «Сообщество  приемных родителей», выросшее из группы «На пути к усыновлению и волонтерству». Я в нем давно состою. Там все делятся своим опытом в нелегком этом деле, очень много схожих вопросов и ситуаций, даже тематические юристы бесплатно дают дельные советы и консультации, отпочковавшись в группу «Юристы помогают принимающим семьям», поэтому я больше читала там по Алисиным проблемам, чем писала: или в личные сообщения, или если надо кому-то посоветовать, дать нужные ссылки, в достоверности информации в которых я точно уверена.

…На первый день рождения в статусе многодетной приемной мамы я получила смс-поздравление, даже не знаю от кого, с одним словом: «восхищаюсь», и тогда  поняла, что все мои прежние достижения в жизни намного ниже того, что я смогла принять троих детей.

Когда очень сложно, я вспоминаю маму, как она воспитывала меня, отдала нашей семье всю жизнь, ее благословение на то, чтобы принять под опеку ребенка, и просьбу назвать Лизой, в честь бабушки. Поэтому Алису я крестила с именем Елизавета и являюсь ее крестной мамой.

 

Медицина в первый год

Вдобавок к посещению врачей в поликлинике я пригласила на дом невролога, она выписала препараты, снижающие тревожность, для развития мозга, а для развития речи предложила проколоть ей кортексин.

В то время Благотворительный фонд, к которому прикреплена была Даша, фонд «Отказники», принял также и Алису в проект «Близкие люди» (это помощь в оплате консультаций врачей по профилю, в нашем случае офтальмолога, и специалистов: логопедов, нейропсихологов, психологическое сопровождение…). И невролог из РДКБ на консультации посоветовал не колоть ее, идет привыкание к  семье, и в это время вдруг – болезненные уколы, она может связать боль с новой семьей. А таблетки пусть пьет.

До года пребывания в семье ребенок получает мощный импульс развития, я в этом убедилась сама.

Медицина все же была. Самое необходимое – очки. Выписали сначала на минус два, через два месяца – на минус пять, с постоянным ношением. Она сразу привыкла к очкам. Капли глазные…

Массаж шейно-воротниковой зоны делался для глаз два раза в год. Стало понятно, что все эти меры мало что дают…

В первый год пришлось и вальгиусными стопами заниматься, делался массаж, подпяточники оказались нужны.

Даже отдых выбрала я с санаторным компонентом, в Крыму в Евпатории делали после моря ингаляции солью (рапой), ходили в соляную пещеру и на ароматерапию.

Прививки я делаю детям необходимые, хотя они болезненны и переносятся непросто.

Про пониженный иммунитет, всяческие ОРВИ, насморки и кашли даже не могу говорить,  мне кажется, еще экология дает о себе знать, мы живем в промышленном городе, где воздух загрязнен, поэтому стараюсь по возможности куда-то вывозить детей, где чистый воздух. Витамины даю им, коктейли кислородные в саду дают, я только «за».

 

 

Социализация, реабилитация

Начала я с групп Монтессори. Водила погодков 2 месяца туда на полдня, они, оказалось, здорово умеют делать поделки, налаживали общение и совершенствовали мелкую моторику. Педагоги в группе и музыкально развивают детей, делают маленький оркестрик к утреннику. Дома тоже Алиса стучала ложками и делала «там-там», подражая пианино.

Затем мы все съездили на поезде в федеральный реабилитационный лагерь в Оренбуржье, который был оплачен спонсорами и неделю в ноябре проходил в загородном клубе с бассейном,  жили мы в деревянных срубах-домах, каждый день шли игры интерактивные с детьми и нами, родителями, арт-терапия, мастер-классы. Вечером родители обменивались опытом.

В Москве я прикрепила ребят к Ресурсному центру на Шаболовке, в котором их протестировали психологи, дали советы по сенсорному развитию дома и направляли несколько раз нас всей семьей в реабилитационный центр Вдохновение в Подмосковье и в детский город профессий Кидзанию. Это также и сплачивало семью, дети адаптировались к путешествию на разных видах транспорта, перестали бояться, расширялся их кругозор.

Алиса все понимала, многое видела, узнавала, но ходила с поддержкой за руку, ей была незнакома новая среда.

Садик у нее сначала был обычный. По постановлению Московской области садики для приемных детей даются по льготной очереди и бесплатны. Надо только дома чтобы принтер бесперебойно работал, потому что везде нужны ксерокопии документов, куда ни обратишься. Няня и воспитатель младшей группы поверили Алисе, не делали никаких различий с другими детьми, хотя она пришла посередине года, в декабре 2015-го, она адаптировалась уже к новогоднему утреннику, благо и Виталий был с ней в соседней группе. В марте 2016 года Алиса заговорила фразами.

Затем я настояла на ПМПК, на педагогической комиссии для обоих малышей, Алису в 2016-2017 учебном году определили в так называемый глазной садик, детсад для детей с ОВЗ, и только в младшую группу из-за задержки речи, а Виталия – в другой, в логопедический сад. Ритмика – кружок в саду – немного помогла Алисе с ее неловкой моторикой. Лето в Тунисе на море, морские ванны, перелет туда на самолете, детский клуб и танцы с разноязычными детьми опять добавили впечатлений, опять я чувствую у нее прогресс.

Алиса говорит невнятно, а логопед в глазном садике положен только в старшей группе. Меня попросили, чтобы Алиса занималась где-то с логопедом, ей ведь в июле 2017 года исполнилось 5 лет. В августе 2017 года состоялась комиссия в социально-реабилитационном центре нашего города «Золотой ключик», где она проходит сейчас реабилитацию до конца декабря 2017 года. Там будут занятия и с логопедом, и массаж, и ЛФК.

Еще вот что. Виталий в 2017 году зимой заболел затяжным бронхитом, искали причину, нашли аллергию. Выходил он из кризиса долго, был астеничный, бледный.  Он и сейчас на таблетках и на диете, хотя уже загорелый и оживленный и на танцы пошел учиться. Алиса тоже тяжело пережила его болезнь, они как две половинки порой. Тоже стала понимать необходимость ограничения в сладком, в углеводах, знает, что диета полезна, больше надо овощей и фруктов есть ей, но пока еще эмоции у нее возобладают над разумом.

Уже в 2016 году, хотя им было 5 и 4 года, я отвела малышей в воскресную школу при нашем храме, настолько они хотели узнавать что-то новое. Мы целый год ходили, и этот опыт Алисе в частности пригодился, она чувствует иконы как-то по-своему, хотя говорят, надо купить комплект рельефных икон, потому что слабовидящие, особенно дети, испытывают трудности в храме, плохо видя, с трудом понимают службу. Рельефные изображения икон я сейчас ищу, еще заказала специальные книги в издательстве с грустным названием «Книги для слепых маленьких детей», но пока они нам не пришли.

Отдельно хочется сказать о соцзащите. У Алисы нет постоянной прописки в Московской области. Это лишает ее как инвалида многих льгот по соцзащите, потому что некоторые льготы региональные. Иногда действует статья 20 Гражданского кодекса, о том, что местом жительства детей до 14 лет является место жителя приемного родителя. Я ведь сделала погодкам у себя временную прописку, чтобы не лишать их права на жилье, которое полагается детям, лишенным попечения родителей, после 18  лет. Поэтому пришлось походить по кабинетам… В результате, свидетельство о многодетности мне дали в декабре 2015 года. Кстати,  отменили получение статуса многодетности для приемных детей в 2016 году. Мне необходима помощь юриста, я запланировала прием к юристу благотворительного фонда «Отказники» по разным проблемам моих детей.

 

 

Инвалидность

Еще с моей первой приемной дочкой Дашей я впервые узнала, что такое ОВЗ – ограниченные возможности здоровья. Водила ее в кабинет охраны зрения на синоптофор и лазер 2 раза в год, сказали, что при неплохой остроте зрения возможна операция после 18 лет по исправлению косоглазия.  Санаторий «Васильевское» матери и ребенка, глазной,  в помощь, он от Минздрава, были там мы с Дашей в 2014-м, надо оформлять поездку туда еще, для всех троих, двое из которых – глазастики, по профилю санатория, а значит, путевки будут им и мне бесплатные, только эту путевку долго ждать.

С Алисой сложнее все оказалось. Синоптофор ей с исправлением косоглазия не помогает, сказали из-за сильных минусов, острота зрения у нее низкая. Она компенсирует свой недуг каким-то образом, ориентируется в пространстве, лучше видя в близь, чем в даль, поэтому сначала в поликлинике офтальмолог отговорила меня обращаться за получением инвалидности. Но в ноябре 2016 года мы все съездили на комиссию и получили статус ребенка-инвалида на 2 года. Теперь надо делать очередные новые очки, ибо Алиса растет. Можно, наверное, получить за них компенсацию, это все предстоит узнать. Еще надо ехать в институт Геймгольца на консультацию, детям-инвалидам положена бесплатная консультация, по квоте. У офтальмологов в областном МО КДЦ были, в клинике GMS были, теперь туда. Хотелось бы, чтобы Алисе из детства запомнились не только больницы и поликлиники, а еще много радостных дней в семье в своей комнате за своим столом, с родными, в чудо-парке, на детских площадках! Поэтому я стараюсь как могу сильно не инвалидизировать ее. Ей нельзя спорт, но ведь многое и можно, что и другим детям: скутер, трехколесный велосипед, мячики, плавание, качели, горки, сухой бассейн и так далее…

Образование Алиса вначале будет получать в том саду-школе №40 для детей с ОВЗ, есть начальная школа (1-е–4-е классы) там, затем обед, сон, подготовка уроков и гуляние. Пятый класс уже сложнее, Алисе как ребенку-инвалиду можно, конечно, идти в обычный класс, но смотря как будет ее здоровье и как будет успевать, как альтернатива ей полагается или надомное обучение или дистанционное образование. Я как бывший администратор сайта «Семейное образование» (сейчас я веду другие сайты) знаю об этих возможностях по Закону об образовании РФ. Даша моя была на семейном, потом на заочном обучении с 3-го по 5-й класс, так что и опыт есть.

Знаю, что есть интернат для слабовидящих детей в Болшеве, туда даже с 1-го класса оформляются, потому что в 5-м классе мест может не быть, но я посмотрела их сайт, почитала, увидела фото комнат  в шестью кроватями и тумбочками, нет, не лежит душа отправлять Алису из семьи опять в казенный дом.

Мне настолько помогли в Электростальском Управлении образования с детсадами для малышей моих и нашли хорошую школу в городе для Даши, куда она пошла в 6-м классе и ходит сейчас, что я не сомневаюсь, помогут мне и для Алисы составить правильный образовательный маршрут.

 

 

Я – новая мама

Это Алиса меня так назвала как-то. И правильно. Малыши знали, что они приемные, вспоминая смутно, как они были маленькие, до попадания в больницу. Мальчик был очень травмирован поведением отца, сначала посещавшего его в приюте, а потом так и не забравшего его оттуда, в результате чего трудная жизненная ситуация превратилась в сиротство. Он вначале тихо повторял про себя: па-па-па-па… И Алису приучил к этому, они вначале много играли в папу, маму и малышку, меняясь ролями.

Я знаю о «Книге жизни», это такая методика восстановления белых пятен в памяти и сознании ребенка, которая лечит его психику, снимает непонятки о его прошлом, восстанавливает корни, а, как и растение в новой почве, так же и ребенок без корней не приживется в новой семье.

Я фотографировала сразу, как знакомилась с ребенком. И я делаю такие фото, стараюсь по крайней мере, не где он позирует, а где что-то делает, где видно, в каком он месте, в какой среде. Поэтому из имеющихся фото и видео я показывала малышам такой как бы фильм, где они сначала маленькие, потом растут, идут в детсад, вот они на отдыхе. Информация об их прошлом до меня – есть, но я пока приберегаю ее до школы, интуиция мне подсказывает, пусть минует кризис 7-летнего  возраста, пусть научатся читать, тогда будет им все понятнее.

 

 

Благотворительная помощь

Занятия со специалистами, монтессори-занятия, обследование психологов, культурная программа, арт-терапия, которую бесплатно предлагают благотворительные фонды в Москве, участие в фестивалях и разных мероприятиях, – а мы ведь живем недалеко от  столицы и можем туда ездить,  – это тоже хлеб насущный, духовная пища для ребенка. Так что я решила ездить, по возможности. Пусть все это будет детям в развитие, а им это в жизни очень нужно.

 

 

 


Выводы для себя

После принятия в семью ребенка или нескольких детей с ОВЗ  приходится  много взаимодействовать с самыми разными людьми, и реально, и виртуально, кроме знакомых, друзей и родных, еще и с чиновниками, работниками администрации, паспортистами, нянями, педагогами, специалистами, врачами, соцработниками, представителями разных фондов. Надо много писать, звонить. И все же каждый день я стараюсь уделить главное время, основные силы и какую-нибудь творческую задумку детям, они это чувствуют. Не так страшны болезни и ограниченность возможностей здоровья, как равнодушие. Если его нет, у меня и у окружающих, то границы, данные ребенку судьбой и природой, можно постараться расширить, главное, что он сам этого хочет. Все мои дети, хоть и знают о своих диагнозах, но живут обычной жизнью.

 

Оставить комментарий