356. Акимова Лариса Николаевна, г. Москва

Анютке был один год, когда я впервые увидела ее. В больших серых глазах затаилась тревога и непонимание. Игрушки интереса не вызвали, просто смотрела, вцепившись пальчиками в высокие бортики кроватки, раскачиваясь, и приседая на плохо подчиняющихся, рахитичных ножках. На руки не шла. И даже ни разу не улыбнулась. Повышенная серьезность. Наверное очень умная, подумала я. Или просто скованная прошлой нерадостной жизнью.

Это сейчас она стройная двенадцатилетняя красавица с лукавой улыбкой и длиннющими русыми волосами. А тогда была похожа на лысого гадкого утенка. Гиперактивного, вредного, склонного к травматизму. Как только Анюте удалось встать на ноги и не упасть, то сразу побежала, куда глаза глядят. Было похоже, что ходить ей неинтересно, скучно. Так и бегала почти до пяти лет, часто не вписываясь в повороты и сшибая все углы своим лбом.

Мы стали нередкими гостями в Морозовской, либо в Филатовской больнице. То стекло проглотила, то с горки спикировала, ударившись переносицей, либо процесс куличико-творчества заканчивался песком в глазах.

Но больше всех доставалось не Анюте, и даже не мне, а бабушке, то есть моей маме. Я работала, а мамуле-то моей, пенсионерке со стажем и больными ногами приходилось очень уж часто с Анюткой сидеть, так как она много и основательно болела. К моему приходу с работы домой у мамули слезы на глазах: замучила и извела ее деточка — при взятии очередной высоты свалилась, по бабушке палкой настучала, да и покусала, в общем неутомимый ребенок в своем стремлении познать мир.

Надо было думать, как всем помочь. Изучила все близлежащие детские развивающие занятия и, в итоге, Анечка в пять лет оказалась в фольклорном коллективе, где с детками и хореографией и хоровым пением и индивидуальным вокалом занимаются. Поначалу Аня одни сомнения вызывала, так как ни стоять спокойно, ни сидеть не могла. На стуле крутилась до тех пор, пока вместе со стулом не падала — жаловалась художественный руководитель. А потом, как начали петь, оказалось, что у Анюты и голос замечательный и слух идеальный. А в пять с половиной лет Аня уже на большой московской сцене солировала так, что их малышовая группа завоевала Гран-при на конкурсе детских фольклорных коллективов.

Потом много еще чем развивали и развлекали Анюту. Было фортепиано, большой теннис, рисование, горные лыжи, хореография и танцы. А дома мы учили ее читать, писать, считать. В пять лет Анюта уже читала. На ее пятый день рождения Аня сама уверенно прочитала стишок на большом плакате, вывешенном на стене:
«Мой дружочек,
Мой цветочек,
Красотулечка моя.
Мой котенок,
Мой звоночек,
Лучше всех ты у меня»

К школе готовили так, что воспитательница в детском саду настоятельно посоветовала больше не учить Аню всем школьным премудростям, иначе в школе ей совсем неинтересно будет.
Но к подготовке в школу, тем не менее, подошли все втроем со всей серьезностью, волновались, что Анютка слушать не будет на уроках, вертеться, вскакивать, выкрикивать, ну в общем, все, как обычно. Вот и старались заранее изо всех сил. И волновались, конечно, тоже изо всех сил.
Но беда пришла с другой стороны.

Было лето 2010 года. Жара стояла удушающая. Смог. Температура побила все рекорды.
Мама не пережила то лето.
А она так мечтала Анютку в первый класс повести. Все примеряла наряды, чтобы соответствовать торжественному моменту.
Пошли мы в первый класс вдвоем с Анечкой.
Учимся тоже вдвоем. И друг у друга учимся. Я все больше терпению учусь. Очень уж мы с Анюткой разные. Я и ответственная и добросовестная, и трудолюбивая. Вот такая нетипичная я и в детстве была. Поэтому никогда не понимала, и не понимаю, как можно домашнее задание не сделать или тетрадь забыть. А моя деточка полная противоположность – чувство ответственности ей пока неведомо, да еще характер вулканообразный, в любой момент готова взорваться. Так что в школе совсем не скучаем, и за драки меня вызывали, и уроки срывала, всякое бывало.

А сейчас у нас новая напасть — «переходный возраст» во всей красе проявляется. Слова «самостоятельность» и «взрослость» – уже ежедневно звучат в речи моей двенадцатилетней Анютки, но только в речи. А в поступках дитя — дитём. Музыкальную школу бросила, танцы тоже, и все остальные занятия тоже, кроме пения. Вот такая взрослость и самостоятельность.
Но мы руки не опускаем, и на месте не стоим. Появился в нашей школе гимназический лингвистический класс. Подумали мы, и решили, что надо поступать. По крайней мере пробовать. Экзамены оказались совсем не шуточные, а вполне серьезные. Усилия приложили немалые, но поступили. Учится теперь Анечка не в простом, а гимназическом классе. Ей ох как нелегко приходится, все ученики в классе «отборные», учиться хотят, вот это как раз и здорово. Потому что Аня что-то стала понимать, что за себя бороться надо. А главное, в новом коллективе стала осознанно прилагать усилия, чтобы не конфликтовать. И драться перестала!
А еще умение петь тоже оказалось очень кстати. Когда просто ходит в школу, просто обычная девочка, с такой средненькой успеваемостью, никто и внимания не обращает.

А когда Аня вышла на сцену и запела на празднике, тут то и случилась «минута славы».
Она теперь на всех праздниках поет, и в конкурсах участие принимает, и грамоты получает. Ей это очень нравится. Главное, самооценка повышается. И одноклассники теперь смотрят на нее не как на обычную девочку, которая с трудом с контрольными по математике справляется, а как на стоящего человека, который уже что-то умеет в жизни.

А для меня, главное не успехи в учебе, не пятерки в дневнике, а чтобы Анютка нашла свое место в жизни и стала счастливой. Пусть знает, что мир – это прекрасное место, а люди, окружающие ее – друзья, готовые придти на помощь.
А я всегда буду рядом, пока нужна ей. И теперь уже не представляю, что бы я делала без моего вечного двигателя, который и меня учит и воспитывает. Который не дает мне ни на секунду расслабиться, начать философствовать и искать смысл жизни. Вот он передо мной мой смысл жизни, с двумя косичками и ямочками на щеках. Хотя порой, про себя хочется завопить «Господи, дай мне терпения».

Оставить комментарий