Конкурс дневников приёмных семей

421. Змейков Юрий Борисович: «Мои развенчанные мифы», Рязанская область, г. Рязань

Прошло уже одиннадцать лет, как создалась наша семья — семья Змейковых. Меня зовут Юрий, а супругу Яной. Нам сейчас с ней по 35 лет. Уже на этапе создания семьи, мы твердо решили, что возьмем на воспитание ребенка из детского дома. Тогда, мы еще не предполагали, что это будет наш первенец. Спустя два года после свадьбы, мы оформили опеку над Алексеем. Так началась наша история приемной семьи. Оглядываясь назад, сквозь все эти годы, сам поражаюсь, как время изменило наше сознание по отношению к приемным детям. Насколько мы были подвержены мифам, витающим в сознании людей касательно института замещающей семьи. Несколько раз меня посещала мысль, что в то время (9 лет назад), если бы от меня зависело принятие решения передавать ли ребенка в мою семью или нет, то я бы отказал самому себе. Но начнем с самого начала становления нашей семьи как приемной.

Как у большинства из нас, наш путь начался с похода в органы опеки. Все спрашивали про мотивацию, у нас она была прозрачна — просто принять ребенка в семью, единственный критерий – до трех лет, всё остальное: пол, цвет глаз и волос не имело значения. Не буду останавливаться на подробностях появления в нашей семье первенца — без малого двухгодовалого Алексея, а начну сразу с того момента как он уже начал жить в нашей семье. Мы сразу стали приверженцами идеи тайны усыновления (на тот момент его статус не позволял оформить  усыновление, но в будущем мы тверды были в намерении это сделать). Менее чем через год в нашей семье появилось второе чудо, полуторагодовалая Кирюша. Одновременно с появлением первенца мы переехали в новую квартиру, и все соседи думали, что это кровный ребенок. Но как объяснить соседям появление очередного сокровища? И, о чудо, решение нашлось, продать квартиру и переехать в другой район города. Кому-то это покажется смешным, но на тот момент мы искренне думали, что действуем в интересах детей. Сколько своих сил и ресурсов мы тратили на переезд, в то время, как надо было их направлять на адаптацию детей к новым условиям жизни. Но это еще цветочки. Переезд был не самым трудозатратным мероприятием. А вот на протяжении трех лет сохранять тайну появления детей — дело не самое лёгкое, но очень бесполезное и вредное. Время шло, и наша семья росла. Помимо Алексея и Киры, у нас, естественным способом, появились плоды нашей любви: сначала Вера, а затем Матфей. Во дворе частенько крутили пальцем у виска, глядя нам в след, не одобряя нашу борьбу с демографическим кризисом (это они еще не знали что первенцы приемные). Были, правда и забавные моменты. Однажды многоуважаемые старейшины женского пола нашего двора, собрав всю тактичность в свои руки, выдали: «Ну эти, старшие, понятно, что на вас похожи, а эти двое непонятно в кого уродились». Напомню, старшие — приемные, но соседи об этом, к тому времени, еще не знали. Я продолжал оставаться ярым борцом за тайну усыновления, пока на моём пути не встретился компетентный психолог, которая, не нанося урона моему самолюбию, тактично разбила в пух и прах все мои аргументы в пользу «тайны». Мы стали готовиться приподнять завесу появления детей в нашей семье. Месяц на это убили, читали специальную литературу, прокручивали в голове как это будет выглядеть, придумали целую речь. Настал день. Собрались, супруга сразу в слезы, я взял инициативу в свои руки. Начал как описано в самых компетентных руководствах по этой проблематике, голос ровный не дрожит, я собран, готов выпалить целую тираду. Но менее чем через две минуты, мои неблагодарные слушатели заявили: «Ну все, мы поняли, можно мы пойдем играть». Тут супруга дрожащим голосом говорит: «Идите, мои хорошие». Они уже все знали! Самое главное, что как потом оказалось, им никто не рассказывал, они сами догадались, но боялись спросить, так как они усвоили, что это что-то плохое, раз мы об этом с ними не говорим. Сколько мы потратили ресурсов, оберегая пресловутую тайну «ради ребенка», а взамен развивали в детях комплекс неполноценности их появления в семье. С тех пор многое изменилось. Нам пришлось потрудиться, чтобы сгладить это недоразумение. Не буду подробно останавливаться на способах «сглаживания», но в итоге, недавно подбегает к супруге наша кровная дочка пяти лет, и спрашивает как она появилась. Мы решили, что пришло время поговорить с ребёнком о зачатии, эмбрионах и девяти месяцах перед родами, но дочка заявила, что она не хочет из животика, а хочет как все остальные из детского дома (в нашем деле, главное не перестараться). Оказывается «ради детей» здесь не работает, это только наши комплексы и страхи. И так, первый МИФ в моем сознании развеялся — тайна усыновления не является приоритетной задачей для приемных родителей, а  только вредит и препятствует доверительным отношениям с ребенком. Таракан под названием «тайна» покинул мою голову. Но в ней по-прежнему уживались другие.

Миф «приемный ребенок — прежде всего». Мы постоянно слышим от органов опеки — как ребенок, как его здоровье, как учеба? Мы неустанно «отчитываемся» перед обществом за него, как иначе — все с нас этого требуют. Но никто и никогда не спрашивал — как мы? У нас с супругой и в мыслях не было провести отпуск отдельно от детей. И тут, волею судьбы, нам выпала возможность съездить вдвоём не куда-нибудь, а на Первый международный супервизорский интенсив для приемных родителей под названием «Моравская весна» который проходил в Чешской Республике. Это был наш первый опыт за 6 лет оторваться от детей на длительное время. Как тяжело мы собирались с мыслями, что они останутся одни. Поверьте, ночь перед отлетом была бессонная. Дети остались с бабушкой и дедушкой. Взлет, посадка, отель. Первый раз мы позвонили домой спустя три дня!!! Все это время мы не могли насытиться обществом друг друга. Какие дети? Предвидя упреки в нашу сторону, перейду к сути проблемы. После прохождения данного интенсива появилась ясность — куда утекают силы впустую, как выполнить свою родительскую миссию, не истощаясь, а именно развиваясь. До этого мы расценивали нашу работу, как полную отдачу своих сил непосредственно детям, и чаще всего забывая о себе, но после прохождения тренинга поняли, что эмоциональное и физическое благополучие, именно приемного родителя, является основой в нашем нелегком, но благодатном деле. С тех пор мы стараемся каждый год выкраивать время для отдыха отдельно от детей, и за это, как ни парадоксально это звучит, спасибо говорят, прежде всего, дети. Заботьтесь о себе! Тогда у вас будут силы позаботиться об окружающих вас детях.

В нашей жизни произошли некоторые изменения. Мы приняли участие в  программе, нацеленной на приемных родителей, которая реализовывалась на территории Рязанской области.  Участвуя в ней мы узнали о новом направлении  «профессиональная семья», тогда этот термин вызвал в нас настороженность . Первый раз в жизни я вслух высказал предположение, что в нашей семье никогда не будет воспитываться приемный ребенок подросткового возраста. Никогда не говори никогда. Благодаря участию в программе, мы переехали в отдельный дом, и у нас сразу появилась возможность для увеличения численности семьи. Так в нашей семье появилась Юлия 9-ти лет отроду. Спустя два месяца, мы узнали, что у неё есть старший брат, который находится в специальном (коррекционном) детском доме для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с ограниченными возможностями здоровья. Как, подросток, да еще и с особенностями в развитии?  Решение было принято в пользу взятия ребенка в семью. Оговорюсь, что не все поддержали нас в этом решении, включая сопровождавших специалистов. Но благодаря их опасениям, мы, на наш взгляд, правильно выстроили отношение с новым подопечным, но сейчас не об этом. Дима (16 лет) в семье. О чудо, чем мы руководствовались раньше, когда для себя ставили критерий возраста ребенка до трех лет? Мы и представить не могли, что приемный ребенок может сам ходить на занятия в школу, он сам болеет (не надо брать больничный),он сам засыпает, правда иногда в обнимку с гаджетом, но это нетрудно пережить. И самое главное — ты с первых минут с ним честен до конца, не надо претворяться мамой и папой и тратить на это свои ресурсы. Справедливости ради, надо сказать, что мамой и папой он стал нас называть через месяц пребывания в семье. А в телефоне у него мы так значились с первой недели нашего знакомства.  Благодаря Дмитрию, тараканы побежали стадом. Первый миф — подростки не хотят в семьи. Забудьте об этом. Провокаций с их стороны всегда много, но если их выдержать, и принять ребенка таким какой он есть, его детские страхи уйдут и он ответит вам полной взаимностью. Второй миф — страх их связи с кровной семьёй. Поверьте, не только разрешая общаться ребенку с кровными родителями, а и сами, общаясь с ними, получается выстраивать настолько доверительные отношения, благодаря которым некоторые конфликты сводятся на нет. И самая большая ошибка, которую мы допустили, заключалась в том, что мы выбрали позицию дружеских отношений с ним. Лучше этого не делать. Нас можно понять – мне тогда было 33 года ему 16 лет. Я решил (видно руководствуясь страхом, что не смогу стать для него авторитетом) будем мы с ним лучшими друзьями, и все будет круто, а главное он с легкостью это принял. Хорошо, что так продолжалось, всего четыре месяца. Ребенок не мог найти своего места в иерархической составляющей нашей семьи. В конфликтных ситуациях он, абсолютно оправдано, парировал тем, что: мы ведь с тобой друзья, хорош тебе париться, всё будет пучком, не загоняйся. В такой модели, к сожалению, только и остается, что «не париться». После очередного конфликта, благо прошло всего четыре месяца, я сказал стоп, и мы с ним заключили новый пакт о взаимодействии — он ребенок, я взрослый. После этого, его как подменили. Мораль — приемным детям не нужны друзья в нашем лице, у них и так их много во дворе, в училище и в спортивных кружках. Они не для этого пришли к нам в семьи. Им нужен значимый взрослый, который прикрывает его тылы на нелегком жизненном пути. Не помню у кого, я прочитал умозаключение, что либеральная система воспитания ребенка — это добровольное увольнение себя с роли родителя, теперь я понимаю смысл этих слов. Для себя я усвоил — есть дети, а есть взрослые.

Так мы жили, не тужили. Алексей (9 лет), Кира (8 лет), Юля (10 лет) и Дима (18 лет) в гармонии уживались с кровными Верой (5 лет) и Матфеем (4 года).Господь благословил нас рождением еще одной дочки Евы. И тут постучался таракан, которого в принципе не было, но о нем расскажу. Знакомые собрались взять под опеку ребенка. Здорово! Школу приемного родителя закончили. Мы агитировать за подростков. Они говорят — нет. Вбили в ШПР — приемный ребенок должен быть младше кровных (у них четверо кровных). Как все это время я жил? У нас все приемные дети старше кровных. Я не говорю что это правильная модель, но зачем так это все преподносить. Некоторые трудности существуют, но сними можно и нужно работать, благо специалистов сейчас много. Пример моей семьи показывает эффективность таких методик. Принимая решение о взятии ребёнка, мы опираемся, прежде всего, на собственные ресурсы. Мы никогда не пренебрегаем советам психологов, но выбор и ответственность всегда остается за нами. Этими суждениями, я нисколько не принижаю значение сопровождения для приемной семьи, но за нас никто решить не может и зону ответственности нужно четко понимать. Мы очень благодарны всем специалистам, которые встречались на нашем пути. Благодаря профессиональному сопровождению нашей семьи, многие, на наш взгляд неразрешимые проблемы, были разобраны и ушли в прошлое. Общаясь с приемными семьями, частенько видишь в разговорах знак равенства между психологом и психиатром, на контакт со специалистами не каждый готов (пресловутая закрытость приемных семей). Мы с супругой были из их числа. Не буду долго агитировать за пользу сопровождения, лишь остановлюсь на тезисе, который закрепился в нашей семье: «Лучше плакать в кабинете психолога, чем смеяться в кабинете психиатра». Пожелаем нам всем компетентного и профессионального сопровождения.

Дмитрий принял решение отправиться в свободное плавание и выпорхнул из отеческого гнезда, вселив в нас уверенность в собственных силах работы с подростками. Немного трудновато нам далось его решение уйти на «вольные хлеба», но с чувством выполненного долга мы с ним смирились. Только я договорился с оставшимися тараканами, о том что они сидят тихо в моей голове, каждый на своих полках и не высовываются, как на горизонте появился следующий разрушитель  мифов — 15-ти летний Александр, имеющий за своими хрупкими плечами опыт вторичного отказа. Минуя повторного попадания в детский дом, он сразу перешел в нашу семью. Таким образом, Димино место не долго оставалось пустым. Прошло три недели, как Александр живет у нас, но эта глава семьи Змейковых только начинает писаться, и что-то мне подсказывает, что она тоже будет увлекательной…

Оставить комментарий