85. Цикота Татьяна Алексеевна: «Один день, один год, и целая жизнь впереди», Тамбовская область, г. Тамбов

1.  Один день или как все началось.

Однажды, поздно вечером, мы с супругом вышли из поезда «Анапа-Тамбов», закончился наш совместный отпуск, который мы провели в Крыму. Мы всегда стараемся брать отпуск вместе так, чтобы на следующий день после приезда сразу выходить на работу. Поэтому на следующее утро в печальном настроении мы сидели за рабочим местом с воспоминаниями, как еще совсем недавно в это время встречали рассвет, сидя в палатке в горах Крыма, и рассуждая о том, что совсем скоро скучная холодная осень. Ближе к обеду рабочий настрой потихоньку стал приходить в норму, как вдруг раздался телефонный звонок. Звонили из опеки.

Не скажу, что звонка этого я не ждала, но я точно не ждала его в тот день, и даже в ту неделю или даже в ближайшие несколько месяцев. Еще совсем недавно мы получили документы, подтверждающие наше право на усыновление ребенка, а так же уверения, что это дело не быстрое, и что ждать своего родительского счастья нам следует не раньше чем через год, а то и два. Истории в сети Интернет о том, как счастливые семейные пары брали детей на воспитание спустя какие-то считанные месяцы после подачи документов – были для нас из разряда чудесных, а истории о том, что первый же ребенок, предложенный органами опеки к усыновлению и будет именно тем любимым долгожданным вашим ребенком – приравнивались к сказкам.

В телефоне вежливый голос работника органов опеки сообщил, что мы с супругом можем приехать в ближайшее время, чтобы ознакомиться с анкетой мальчика, который может быть передан семье под опеку в связи с ограничением его мамы в родительских правах. Для меня это было полной неожиданностью, как и для супруга, но мы сразу решили не откладывать знакомство и взяли на следующий день на работе отгул, чтобы поехать в опеку.

Никаких надежд на то, что именно этот мальчик станет нашим у нас не было. Судя по нашему номеру в списке семей, ожидающих своих детей, и по рассказам знакомых о том, что детей не дают, что их нет, что надо ждать годы и т.д. мы шли с мыслями, что от нас потребуется только написать отказ от дальнейшего знакомства с этим ребенком. Но всё, что было дальше, больше напоминало сказочный сон, чем реальную жизнь.

Утром, мы внимательно вчитывались в кипу бумаг ребенка, знакомились с его историей и историей его родной семьи на бумагах. Помню, как горько и грустно было читать о судьбе крохи из официальных документов, представляя себе, что пришлось пережить за каких-то 1,5 года малышу, вместо того, чтобы каждый день радоваться объятиям и видеть вокруг обожающие его лица. Конечно, в «школе приемных родителей» нас готовили к тому, что одиноких детей без проблем не бывает, но когда реально пришлось столкнуться с таким человечком, то мурашки от всего ужаса сложившейся ситуации бегали по телу во время прочтения его документов. Но ничто из прочитанного, ни меня, ни моего мужа не побудило писать отказ от мальчика. Несмотря на то, что мы, как и большинство молодых семей, хотели бы усыновить младенца, не смотря на то, что этот мальчик не попадал под усыновление, а только под опеку, временно, пока его мама не будет лишена родительских прав.  Когда нас ознакомили со всеми документами, то предложили сразу поехать в «Дом Ребенка» для знакомства с малышом, и конечно мы сразу согласились. Я не знаю почему, но именно в тот момент я почувствовала, что этот малыш будет наш. Даже не видя еще его фотографии, только на одной интуиции, хотя я мысленно повторяла себе, что надо быть сдержаннее. Супруг предупреждал меня ещё по дороге в опеку, что надо быть сдержаннее, с нервной улыбкой добавляя, что всех детей, которых нам бы хотелось взять и у нас взять не получится.

Уже когда у нас в руках было направление на посещение мальчика в «Доме Ребенка» супруг спросил, а нет ли его фотографии. Нам просто забыли сразу её показать, или это было сделано намеренно, я не знаю. Но когда я увидела его, когда я посмотрела на лицо мужа, счастливое и взволнованное, я подумала, что вот оно наше чудо, наша сказка из сети Интернет. Через каких-то минут сорок мы были уже в «Доме ребенка» и обсуждали с мужем, дадут ли нам посмотреть за мальчиком издалека, или всё ограничится общением с заведующей и воспитателями. Конечно, мы оба надеялись понаблюдать за малышом издалека, но когда нам сказали, что его сейчас оденут и приведут для знакомства с нами, меня по-настоящему охватило волнение, такое сильное, что я с трудом вспомнила бы свое имя, если бы меня тогда кто-то спросил. От волнения я стала задавать супругу странные вопросы о том, что может быть зря мы поехали в отпуск и потратили там так много денег, ведь теперь они бы так пригодились. О том, что вдруг малыш еще не ходит, ну и что, что ему 1,5 года, а вдруг. Я очень волновалась, что не знаю, чем его кормить и не умею держать детей на руках, и просила супруга взять инициативу сразу на себя, якобы ему проще с мальчишкой найти общий язык.

Еще совсем недавно я получила травму, пролежала долго в больнице, была операция на правой руке, и врачи сделали что смогли, рука была спасена, но не до конца восстановлена. Я не могла носить ничего в ней, рука почти не сгибалась и не разгибалась, поэтому я постоянно занималась дома и ходила к травматологу на занятия, разрабатывала руку, потому что знала, что у меня будет маленький ребенок, и с одной рукой будет справляться с ролью мамы тяжелее, чем с двумя. Но пока рука была не до конца восстановлена, я ужасно переживала, что не смогу взять мальчика на руки.

Мы никогда не забудем то время, когда малыша воспитатель вынесла во двор, а потом поставила на дорожку, и он сам пошел с ней за руку на детскую площадку, его заплаканное личико, настороженный притихший вид и наши лица, расплывающиеся в улыбках до ушей. Я помню, как воспитатель рассказывала о его бойком упрямом характере, помню, как боялась дотронуться до его маленькой ручки, чтобы не испугать. Помню, как супруг взял малыша за руку, и они вдвоем долго рассматривали листочки на меленьком деревце, и муж рассказывал, что когда-нибудь и малыш вырастет и будет таким же высоким, как это деревце. И еще я помню, что малыш очень не хотел уходить с прогулки обратно в группу и капризничал. Всё, что было дальше, вспоминается с трудом. Уже через несколько минут мы с мужем были готовы написать согласие на усыновление или опеку над этим мальчиком. Потом мы подписывали какие-то бумаги, разговаривали с врачом, воспитателями и писали согласие. Нам выдали разрешение на ежедневное посещение малыша, а ещё через несколько минут мы уже звонили нашим родителям, чтобы поздравить их. «Мамуля, у тебя скоро будет внук Игорёк», — сказала я маме по телефону по дороге из «Дома Ребенка», я думаю, она тогда сразу расплакалась от счастья за нас. А время только-только подошло к обеду, супруг поехал на работу, а у меня была еще половина дня, чтобы придти в себя и прочувствовать, как резко изменилась наша жизнь за этот день.

Это сейчас, уже спустя год, я не представляю своей жизни без Игорька, да и спустя какой-то месяц после его появления в нашем доме, мне и моим близким казалось, что он всегда был у нас, такой родной и любимый.

цикота татьяна1.JPG

Так похожий на папу………………. и маму.

цикота татьяна2.JPG

 

Бабушкина радость и мамин помощник.

Я давно забыла про травмированную руку и могу дать фору любой молодой мамочке, ведь сын так любит скакать верхом не только на живых лошадках с мамой, но и на самой маме.

цикота татьяна3.JPG

Я никогда не писала свою историю в интернете, может быть потому, что никогда раньше не верила в такие истории. Я рассказала о ней только самым близким. Тем людям, которые знают, что это действительно настоящее чудо, тем, которые как и я теперь верят в чудеса и в то, что отчасти мы сами творим эти чудеса своими руками.

2. Один год позади.

После такого сказочного начала хотелось бы закончить историю появления Игорька в нашей семье словами «и жили они долго и счастливо…», но за этими словами следует долгое продолжение.

Совсем недавно (29 августа) у нас был новый семейный праздник – день появления Игоря в нашей семье. Как и день появления его на свет, праздник было решено сделать семейной традицией и отмечать его в кругу семьи, с подарками и вкусностями. Для сына был приготовлен сюрприз – выезд на природу с ночевкой в палатке. Весь день гоняться босиком по травке, возиться в песке у реки,  плавать на лодке и собирать с папой ветки для большого костра, это лучший подарок для нашего малыша.

цикота татьяна4.JPG

Когда сынишка уснул под впечатлениями от насыщенного событиями дня, мы с мужем еще долго сидели у костра и вспоминали о прошедшем годе. Конечно, в нем были не только радости, но и трудности, и страхи. Одним из самых ярких воспоминаний для нас стали первые две недели Игорька в нашей семье.

По совету психологов из школы для подготовки приемных родителей, мы отправили наших родителей отдыхать, и вдвоем с мужем погрузились в родительство.  Многие нам говорили, что в этот самый сложный адаптационный период лучше всего заручиться поддержкой бабушек и дедушек, но мы были согласны с психологами, т.к. и сами с мужем имеем высшее педагогическое образование, он – практикующий психолог, а я – преподаватель дошкольной педагогики и психологии. При наличии за плечами такого опыта мы были уверены, что нам-то уж точно не потребуется помощь педагогов-психологов со стороны, что мы легко преодолеем все трудности периода адаптации. Но в глубине души все же была тревога и сомнение, а что, если вдруг будет тяжелее, чем кажется. И чтобы избежать в этих случаях соблазна «подкинуть ребенка бабушкам и дедушкам», чтобы научиться ладить и строить вместе с ребенком новую крепкую семью на доверии и понимании, было принято решение минимум на две недели оградить нас от присутствия родственников.

Спустя год, мы можем точно сказать, что это было верное решение. Да, эти две недели были самым тяжелым временем, но я думаю, для нашей семьи адаптация закончилась спустя эти две недели, а ведь этот период  может длиться и год. Наш с супругом педагогический опыт потребовал советов психологов из школы подготовки приемных родителей, за что им огромная благодарность. Услышать от профессионалов слова поддержки и понимания очень важно, даже если эти самые слова мы сами себе постоянно повторяем. В это время нам важно было поделиться своими переживаниями с людьми, которые бы нас понимали, и просто услышать от них «все будет хорошо», так что теперь я понимаю, что обращаться за помощью к психологам – это не стыдно, или неудобно, как я думала раньше, это необходимо, когда внутренний мир теряет равновесие.  Кто-то может быть скажет, что хорошая подруга так же может выслушать и приободрить, да, но не всегда самая лучшая подруга будет знать, что вы чувствуете и какой дать совет, чтобы все чувства пришли в гармонию.

Например, Игорек не отходил от меня дома ни на шаг, и мои подруги советовали мне занять малыша кухонными приборами, пока я буду подогревать ему обед. Совет простой, но с нашим ребенком он не работал. Игорек привык к тому, что если он видит еду, он должен ее сразу получать, так было в доме ребенка, и никакие кастрюли и прочие кухонные игрушки ему были не нужны, не успокаивали его и небольшие кусочки яблочка. Он просто не понимал, почему ему сразу не дают есть, если он видит еду, что ее надо порезать или почистить, подогреть или остудить, и поэтому все время, пока я была на кухне, он кружился рядом с громким плачем, пытаясь как можно скорее заполучить то, что он видит. Никакие объяснения заранее о том, что скоро мы будем делать обед и надо немножко подождать, никакие уговоры, песни и прибаутки во время приготовления, никакие новые игрушки были не интересны, несмотря на то, что ребенок был не голоден, аппетит у него был просто отменный. Ему требовалось время, чтобы понять, что приготовление еды – это не секундный процесс, и что криком и слезами ничего тут не изменить. Это сейчас мы вместе можем не только разогревать, но и готовить обед. Сын с удовольствием помогает лепить пирожки, с интересом наблюдает за тем, как я режу овощи в салат, нажимает на нужные кнопки блендера, но тогда, в первые две недели, мне требовалось большое терпение, чтобы каждый раз перед кормлением самой не впадать в истерику.

И трудности были не только с кормлением. За это время мы побывали и в поликлинике (сын болел первую неделю с t до 39), и в детской травматологии (Игорек споткнулся о разбросанные игрушки, когда бегал и рассек бровь о большой кубик конструктора «лего»). Но в любой конфликтной ситуации причина была одна и та же, ему нужно было время, а мне – терпение.

Невозможно ребенку, 1,5 года прожившему в коллективе и не видевшему другую жизнь, просто объяснить что-то и ждать от него понимания, ему необходимо привыкнуть, что теперь будет все по-другому. То же самое касается и нас взрослых. Легко вставать ночью к заплакавшему малышу, ведь мы понимаем, почему он может заплакать ночью, но тяжело быть терпеливым, когда просто не понимаешь, отчего твой сын мгновенно закатывается в истерике, когда ты на минуту выходишь из комнаты.

За первые две недели у меня несколько раз возникало желание отправить Игорька к бабушкам, побыть одной, переложить проблему на кого-то еще или отложить ее решение на потом, и очень хорошо, что мы намеренно лишили себя такой возможности. Через все трудности необходимо пройти самостоятельно, и чем раньше, тем лучше. Так быстрее наступит привыкание у детей к поведению и требованиям родителей, выработается взаимопонимание в семье, быстрее придет осознание новой жизни и того, что к старой возврата уже не будет, теперь все будет по-другому, а как – все зависит только от нас, если мы не будем перекладывать ответственность на родственников. Да и ребенок, я думаю, гораздо быстрее привыкнет к тому, что мама и папа – это главные люди в его жизни, как  и он в их, что никакие самые добрые и красивые тети и дяди, бабушки и другие родственники не заменят их. Я думаю, что важно, как можно быстрее дать понять ребенку, что именно мама и папа – это те люди, в ком он может быть уверен всегда, что они будут любить, чтобы ни случилось, тогда и с послушанием, я думаю, не будет проблем, ведь когда мы любим друг друга и в этом нет сомнений, стараемся все делать так, чтобы всем было хорошо.

Я горжусь, что мой сын, когда ему грустно или больно, идет за помощью именно ко мне, хотя у него очень ласковые бабушки, а я как мама бываю очень строгой. Я горжусь, что он, такой маленький для нас взрослых, такой самостоятельный и большой по сравнению со своими сверстниками. Я горжусь, что мои подруги просят у меня советов, например, как уложить спать своих детей, потому что наш Игорек засыпает самостоятельно в своей комнате, и его не нужно ни укачивать, ни сидеть рядом пока он уснет. Теперь самое любимое время суток у меня – это утро. Раньше я просыпалась под музыку будильника со словами «утро добрым не бывает», а теперь вместо будильника ко мне потихоньку подкрадывается сонный сынишка, нежно целует меня в лицо, улыбается и желает доброго утра, а потом приносит мне вещи, чтобы я скорее одевалась. Точно так же, как год назад его будила по утрам я.  После такого пробуждения, каждое утро для меня стало добрым. А доброе утро – это хороший день, из которых теперь складывается наша счастливая жизнь.

3. Целая жизнь впереди.

 

Многие знакомые спрашивают нас, почему же мы не усыновляем Игорька, раз мы так хорошо и дружно живем, ведь при знакомстве с ним у нас изначально были планы как можно скорее усыновить малыша. Жизнь внесла свои коррективы. Ко всем прочим страхам, добавился страх потерять приемного ребенка, страх, что его вдруг могут вернуть кровной маме.

При оформлении приемной семьи в опеке нам говорили, что всего через каких-то три месяца кровную маму по суду лишат родительских прав и еще через несколько месяцев мы сможем подавать документы на усыновление. Но в реальности получилось, что родительских прав его мама была лишена всего пару месяцев назад. Дело в том, что она за это время родила еще одного ребенка, который вскоре после рождения умер. Кровная мама хотела сама воспитывать своих детей, но ничего не делала для достижения своих желаний. В итоге мы долго ждали и боялись, очень боялись затянувшегося процесса и решения суда, и снова прибегали к помощи психолога из школы  приемных родителей Елены Васильевны. И снова она успокаивала нашу семью словами поддержки и своей уверенностью, что все будет хорошо. И страх прошел, совсем. Появилась четкая уверенность, что никто и никогда не сможет разрушить нашу любовь с сыном. И нам не важно, какой статус прописан в многочисленных документах, приемный он или усыновленный, он наш.

Мы приняли решение не скрывать от сына правды о его появлении в нашей семье. Мы собираем и храним все, что может заинтересовать его в будущем о его кровных родственниках,  и не станем препятствовать, если он захочет знать кто его родня и где.

При отсутствии страха потерять сына, при отсутствии тяжелой ноши тайны, при всем этом, совершенно потеряла для нас смысл смена статуса приемного ребенка на усыновленного. Игорек – наш родной сын, мы так чувствуем всей душой и для нас главное в жизни — растить его так, чтобы и он каждый день год за годом чувствовал то же самое, что он наш самый любимый и родной.

Единственное, из-за чего мы можем поменять свое решение, если сын сам попросит усыновить его. Как-то на ежегодной для приемных детей медицинской комиссии мы сидели рядом с мальчиком лет десяти, который спросил свою приемную маму, когда же она наконец усыновит его, ведь ему так надоело каждый год сидеть в очереди. Ответ мамы вызвал у нас с супругом улыбку, она ответила, что усыновит его, когда тот хорошо закончит школу. Вот такой дополнительный стимул хорошо учиться.

Но нам не важно, будет ли хорошо учиться наш сын в школе или у него будет хорошо получаться что-то еще, если он захочет, мы усыновим его. А пока для нас нет разницы, как появляются дети в семье, и какой у них статус по документам. Мы верим, что истинна фраза из фильма «Свои дети» Александра Кириенко — «…все дети, которых мы любим, свои».

цикота татьяна5.JPG

Оставить комментарий