Конкурс дневников приёмных семей

«Мы почувствовали состояние подростка-сироты»

 Диана Машкова, писатель, журналист, руководитель программы «Просвещение» благотворительного фонда «Арифметика добра», рассказывает свою историю: как сначала её семья решилась удочерить маленькую Дашу, а потом стать опекунами для двух подростков; как она организовала клуб приёмных семей и наладила работу по созданию аналогичных клубов в разных городах России; как помогала педагогам своих приёмных детей понять, как с ними работать… А ещё — как можно помочь детям-сиротам с помощью волонтёрства.

 

«Хотели помочь ребенку, а помогли больше себе»

Как вы с мужем стали приёмными родителями?

У нас с мужем четверо детей: одна кровная дочка, одна удочеренная малышка и двое ребят под опекой. Когда кровная дочка стала подрастать — ей исполнилось 7 — мы задумались об увеличении семьи. В тот момент мы уже были волонтёрами в детском доме и заметили, что дети-сироты не похожи на домашних детей – они очень тихие, слишком маленькие для своего возраста, ходят строем. Для нас это было странно, мы стали искать причины отличий, начали читать книги, статьи о сиротстве. И поняли, что в детском доме на ребенка влияет депривация – системное неудовлетворение базовых потребностей, психофизических или социальных. У ребенка нет общения с семьёй, мало тактильных контактов, отсутствует собственный близкий взрослый. Это отражается на всём: страдает интеллект, психологическое и даже физическое развитие. Да, в детском доме дети одеты, обуты, у них есть игрушки, воспитатели их не обижают, но, несмотря на это, каждый ребенок многое теряет и сильно отстает от своих сверстников. Тогда мы подумали, что лучшая помощь – дать ребенку семью. Но для начала необходимо было решить собственные проблемы, поправить материальное положение и обзавестись жильем.

С того момента, как мы решили принять ребенка, до момента, как мы это сделали, прошло 7 лет. У нас был долгий путь подготовки. Помимо решения материальных задач необходимо было перестроить свою жизнь – раньше мы с мужем работали круглосуточно, а приёмный ребенок требует много сил и времени. К тому моменту, когда мы прошли школу приёмных родителей и начали искать ребёнка, нашей кровной дочке исполнилось уже 14 лет.

В школе приёмных родителей мы слышали, что характер ребёнка закладывается в раннем возрасте, и подумали, что правильно будет усыновить малыша до 5-6 лет. Тогда еще не знали, что основная часть детей в детских домах – это подростки, которых мало кто решается принять в семью. В Москве на тот момент не было маленьких детей, которых можно усыновить. По крайней мере, нам дали такую информацию, хотя мы своими глазами видели детей-дошкольников в детском доме. Оказалось, что их нельзя передать в семью, поскольку родители не лишены родительских прав, посещают детей и есть шанс, что заберут обратно. К сожалению, у нас в государстве есть такая «услуга» — если родитель не имеет возможности воспитывать ребёнка, он может временно поместить его в детский дом по заявлению. Сначала на полгода. Потом можно продлить этот срок. На практике далеко не все родители потом забирают детей, и они становятся заложниками системы – их не устраивают в приёмные семьи, не передают на усыновление. Одним словом, в Москве нам не дали ни одного направления на знакомство с ребенком. Тогда мы решили попытать счастья в родной Казани, где и нашли нашу маленькую Дашу. Ей было тогда всего 2 месяца. Мы сразу же оформили документы на удочерение.

В первый год было много страхов. Мы знали, что мама Даши пила, не справлялась с детьми – все пятеро старших братьев и сестер Даши жили в разных приёмных семьях. Конечно, было беспокойство за здоровье ребенка, и для него были основания. Но, к счастью, многое удалось преодолеть — мы наблюдались у врачей, делали необходимые процедуры, проходили курсы лечения. Через год Даша окрепла, пошла, заговорила, и мы расслабились. Хотели помочь ребенку, а помогли больше себе — получили огромное счастье. Тогда мы с мужем подумали, что миссию «помочь» не до конца воплотили в жизнь и решили принять ребёнка постарше.

Подростки в детских домах остаются практически без шансов на семью. И это очень опасно, потому что им, 15-летним, 16-летним, скоро выходить во взрослую жизнь, о которой они ничего не знают. Дети могли с рождения жить в детском доме, у них нет никакого опыта общения с социумом, нет нужных для жизни навыков. Они совсем не понимают, что такое семья и как она устроена. Уже не говорю про быт. Детский дом — это же такой вечный «санаторий» в плане хозяйства: еда всегда на столе, постели застелены, полы помыты, одежда постирана. Дети привыкают к тому, что их обслуживают, а потом начинается самостоятельная жизнь, которую они слабо представляют. Чем питаться, кроме «Доширака», как держать в чистоте свой дом и себя. Это простые вещи. А более сложные – ориентация в социуме, в жизнеустройстве, в мире профессий – отсутствуют в принципе. Домашние дети, даже если они не очень хорошо учатся, много всего добирают за счет широких коммуникаций — родители, друзья родителей, родители друзей. Ребёнок в детском доме лишён этих контактов. Лишён и самого важного – привязанности и принадлежности к близким, которым можно доверять. Как следствие, система доверия к миру подорвана. И подросткам в этом смысле сложнее всех — в голове каша, много страхов, а обратиться не к кому.

Мы с мужем чётко почувствовали состояние подростка-сироты и решили, что нужно помочь ребенку постарше, которого вряд ли кто-то так сразу и легко усыновит. Я случайно увидела в интернете видео девочки — тоже Даши — которой было 13. Она попала в детский дом в 9 лет — её мама села в тюрьму за распространение наркотиков. Эта история меня «зацепила». Мы познакомились с Дашей. Сначала она хотела только приходить в гости. Потом мы стали забирать её домой на выходные. Так общались 2 месяца, а потом Даша сказала, что больше не хочет возвращаться в детский дом. Мы оформили опеку и стали жить одной семьёй. Мама Даши вышла из тюрьмы, но забрать дочь не смогла – работы нет, жильё в непригодном состоянии. Было принято общее решение, что Даше лучше остаться с нами. Мы поддерживаем связь с кровной мамой Даши, они часто общаются. А через Дашу с нами сам познакомился мальчик Гоша. Когда я её забирала из детского дома, он подошёл, представился, сказал, что читал мою книгу «Если б не было тебя» про усыновление, и мы с ним начали общаться. Он сам стал приезжать в гости. Через какое-то время стало ясно, что ему тоже нужно помочь. Ему было шестнадцать с половиной. «Завал» с учёбой, много других проблем, включая заведённое уголовное дело за воровство… Мы долго решались принять его в семью, почти 9 месяцев. Но потом ситуация сложилась так, что выбора не осталось. В общем, у нас вместо одного ребёнка стало четверо, изменения произошли буквально за 2 года. Сейчас я понимаю, что большую нагрузку вряд ли выдержу. Всем детям хотелось бы дать образование, всех нужно поддерживать материально. Кроме того, я не могу сосредоточиться только на семье –  писательство для меня очень и очень важно. Книги о детях-сиротах помогают менять отношение общества, помогают находить для ребят семьи.

 

Клуб приёмных семей

Как пришла в голову идея создать Клуб?

Когда мы удочерили маленькую Дашу, я начала писать книгу «Если б не было тебя». Она как раз про нашу историю усыновления, про маленьких детей, которые остаются без родителей. Когда эта книга вышла, Даше исполнился годик. Презентация проходила в Доме журналистов, куда пришли усыновители, приёмные родители, кандидаты… Выступал Роман Авдеев, основатель фонда «Арифметика добра» и тоже усыновитель. Мы все долго общались. Я поняла, что мне самой необходимо это общение: есть потребность в сообществе, куда могут приходить и те, кто уже усыновил и те, кто только задумывается. Если бы рядом с нами в своё время были опытные люди, мы бы не через 7 лет, а гораздо раньше пришли к решению об усыновлении. В тот день на презентации книги мы решили, что создадим большой клуб.

После в фонде «Арифметика добра» собралось 8-9 семей с усыновленными и приёмными детьми, и мы стали организовывать в библиотеках раз в месяц лекции на разные темы. Приглашали руководителей профильных фондов, врачей, психологов, генетиков, которые рассказывали о разных аспектах жизни с приёмными детьми. Каждый из нас все глубже вникал в тему. Школа приёмных родителей — это предварительная подготовка. Она, безусловно, нужна и важна, но когда в семью приходит ребёнок, ты не всегда пользуешься старыми знаниями, потому что периодически эмоции зашкаливают. К примеру, тебе кажется, что ты хочешь как лучше, а ребёнок почему-то отталкивает тебя, не принимает. Нужно понимать, что происходит адаптация, что есть другие трудности. Лекции и встречи помогали нам понимать многие вещи на практике, о многом думать, делиться опытом. Это мощная поддержка. Мы все подружились, ходим друг к другу в гости. Потом клуб, который начинался с нескольких человек, стал разрастаться. Сейчас уже проводятся специализированные тренинги, семинары, появилась собственная Школа приёмных родителей, которая готовит принимать подростков. Также есть Школа наставников, которая учит сопровождению подростков. Ведь сейчас 80% детей в детских домах – это подростки старше 10 лет. Многие семьи к ним не готовы, как и мы когда-то. Но таким детям нужно помочь.

Клуб – это такая вещь, которая помогает взрослым иначе взглянуть на детей-сирот, получить новые знания, подготовиться к тому, чтобы принять не только малыша, но и ребёнка старшего возраста. Возможно, ребёнка с особенностями здоровья. Сейчас клуб существует не только в Москве, у нас есть филиалы в Мурманске, в Тверской области, в Красноярске, в Пензе, в Подмосковье. Приёмные родители из разных уголков страны приезжают на обучение в фонд «Арифметика добра», где специалисты рассказывают, как организовать клуб, какие лекции, семинары и тренинги можно проводить, как организовать профессиональную психологическую поддержку. Возвращаясь домой, они организуют сообщества, где, в первую очередь, оказывается помощь в форме «равный — равному, родитель — родителю».

Каждый ребенок привносит в семью новые проблемы и сложности, свою систему ценностей, и пройдет немало времени, прежде чем минует адаптация, и возникнут тёплые и искренние чувства. В среднем адаптация занимает от года до трёх, но все очень индивидуальное – с подростками у нас на это ушло примерно 3 года. Всё это время родители нуждаются в постоянной поддержке.

 

Сколько человек входит в клуб?

Сейчас клуб большой: больше тысячи семей в Москве, в других городах тоже уже по несколько сотен семей. Мы помогли устроить в семьи больше 200 детей. Делаем акцент на устройстве в семьи подростков, организуем мероприятия-знакомства, совместные поездки детей и семей, которые уже прошли обучение в Школе приемных родителей.

 

Как происходит взаимодействие с филиалами клуба?

Во-первых, мы обучаем. Будущие руководители клубов приезжают в Москву и проходят в «Арифметике добра» трёхдневную стажировку. Мы с коллегами рассказываем, как создается клуб с самого начала, как найти помещение для мероприятий, как привлекать людей из Школ приемных родителей, как писать посты в соцсетях, чтобы рекламировать клуб, где искать специалистов-психологов, как вести базу родителей. Мы все объясняем, передаем концепцию и технологии работы. Привлекаем многих специалистов фонда для обучения будущих руководителей клубов фандрайзингу, пиару, делимся книгами — фонд издаёт в целях просвещения много книг, в том числе мои, в которых рассказаны реальные истории усыновления. После трёх дней обучения люди возвращаются в регионы и начинают проводить мероприятия. Сначала мы рекомендуем делать это раз в месяц, постепенно встречи начинают происходить все чаще, формируется актив клуба. Раз в месяц мы обязательно обмениваемся итогами, делимся новыми материалами, все желающие из регионов могут присоединяться к нашим интерактивным лекциям, которые проходят каждую субботу в режиме онлайн. Также мы приезжаем в региональные клубы с выступлениями и тренингами раз в 3 месяца, приезжаем на открытие новых клубов. Кстати, именно на эту программу развития региональных клубов мы выиграли президентский грант. Соответственно, сейчас фонд «Арифметика добра» несколько регионов может уже материально поддерживать, направлять к ним специалистов. Такое взаимодействие идёт постоянно.

 

Как научить учителей

Какие вопросы чаще всего задают приёмные родители или кандидаты в приёмные родители в клубе?

Больше всего вопросов возникает у кандидатов, которые прошли Школу приемных родителей и находятся в поиске. Они задают вопросы психологического, медицинского, юридического характера: «Где искать, как искать, как понять, мой или не мой ребёнок? Как выяснить, что у ребёнка со здоровьем? У кого можно узнать историю ребёнка, как разобраться в аббревиатурах в медицинских картах? Как быть, если придет ребенок в семью и не примет родителей?». Вопросы разного характера. Что касается состоявшихся приёмных родителей, первые годы, конечно, все вопросы связаны с адаптацией: «Как проявляется адаптация? Как помочь ребёнку адаптироваться в школе. Что делать, когда ребёнок задаёт вопросы о кровных родителях, как отвечать, как себя вести? Что делать, если ребенок начинает спрашивать о сексе?».

Это огромный пласт вопросов, которые возникают, когда сталкиваешься с определённой ситуацией — от борьбы с наркотической и алкогольной зависимостью у ребёнка до достаточно простых ситуаций, как приучить ребёнка к домашней еде.

 

Особенности обучения приёмных детей, наверное, вызывают много вопросов?

Да, это одна из «больных» точек. На примере своих детей могу рассказать. Гоша пришел к нам в семью, когда был в 9 классе, а знания у него были на уровне 2-3 класса. Вообще, в детском доме редкий ребёнок учится. Есть, конечно, дети с внутренним стержнем, но, в основном, ребята заняты болью, которая у них в душе, мыслями о будущем, отношениями, которые не складываются внутри детского дома. На учёбу у них никаких сил уже не остаётся. Мы всегда рекомендуем пойти в школу, поговорить с директором и классным руководителем. Я относила свою художественную книгу о подростках-сиротах «Чужие дети» и книги Петрановской в школу Даши и в школу Гоши. Просила выделить мне время и пыталась донести то, в чем состоят наши сложности, чтобы учитель понял — если ребёнок не знает чего-то простого и элементарного, он не издевается, а действительно не знает. Потому что, к примеру, мама попала в тюрьму, а он попал в детский дом. До какой там учёбы? Мы вместе с учителем думаем, как вот этого конкретного ребенка можно подтягивать и вытаскивать. Например, со старшей дочкой Дашей мы с учителем пришли к тому, что она любит, когда ей поручают какое-то ответственное дело. Так Даша стала помощником учителя. Её это приподняло в собственных глазах, и такие хорошие отношения с учителем привели к тому, что ребёнок как раз в качестве будущей профессии выбрала предметы, которые преподает классная руководительница – русский язык и литературу. Сначала отношения, только потом интерес. Даша сейчас хочет быть социальным журналистом.

А с Гошей было  сложнее, потому что времени не было, оставалось полгода до сдачи ОГЭ. Вместе с мужем мы ходили к директору, к классному руководителю. Нам посоветовали забрать его на домашнее обучение, и мы это сделали. Занялись в первую очередь теми четырьмя предметами, которые ему нужно было сдавать, наняли репетиторов. Он ездил в школу 2 раза в неделю, привозил свои работы учителям и получал новые задания. Ему помогали и преподаватели программы «Шанс» фонда «Арифметика добра». Первое время Гоша ничего не принимал, ругался с нами. У него не было привычки трудиться, но потом понял, что ему просто некуда деться. Я с ним сидела, приходилось переписывать все задания, проверять по 100 раз. Он пытался меня обмануть, копировал сочинения из Интернета. Я это все понимала, заставляла переделывать. Полгода в приоритете у нас было Гошино образование.

В целом, по-человечески надо наладить отношения с директором и классным руководителем, чтобы они были союзниками, предупредить их о сложностях. Ну и, конечно быть готовым работать самим, нанимать репетиторов – и материальные, и временные затраты немаленькие, но без этого дети вряд ли справятся.

 

По сути, учителям тоже надо учиться, ходить в клуб, если у них в классе есть такой ученик?

Учителям нужен свой клуб. В клубе мы обсуждаем больше вопросы адаптации в семье и другие семейные сложности. А вот в вопросах образования было бы классно, если бы у учителей появилось какое-то сообщество и, в том числе, по особенностям приёмных детей. Я сама педагог по образованию, была преподавателем вуза, и у нас во время учёбы была детская психология, но не было психологии сиротства. Поэтому мы в фонде всегда предлагаем учителям книги, стараемся рекомендовать психологов, фильмы.

 

Какие бы вы могли порекомендовать фильмы и книги?

В первую очередь – книги Людмилы Петрановской «К нам в класс пришел приёмный ребенок» и «Тайная опора: привязанность в жизни ребенка». Хорошо прочесть и другие книги этого автора. Из художественной литературы – книги английского автора Кэти Гласс «Ты меня полюбишь?», «Будь моей мамой» и другие. Наша отечественная реальность сиротства отражена в моих книгах «Если б не было тебя», «Чужие дети», «Меня зовут Гоша. История сироты» (последняя выйдет в ноябре 2018 года).

 

«Нельзя просто прийти, познакомиться с ребенком, сделать селфи, а потом уйти»

Ваш путь в детский дом начался с волонтёрства. Как волонтёрам принести максимальную пользу детям в детском доме?

Есть такой прекрасный вариант, как наставничество. Люди в связи с детским домом в первую очередь, начинают думать о каких-то материальных вещах. Но на сегодняшний день государство финансирует детские дома очень даже хорошо. На одного ребенка в месяц выделяется от 60 до 120 тысяч рублей, в зависимости от региона. Персонала в детском доме всегда больше, чем детей: повара, прачки, охранники, уборщицы, воспитатели, няньки, врачи, медсестры, администрация и так далее. Не стоит «кормить систему» или приучать подростков к иждивенчеству. Старшим сиротам на Новый год иногда дарят по 5 смартфонов, они их продают за 1000 рублей каждый и покупают спиртное. Это про большие города. Может быть, где-то на периферии в каких-то маленьких поселковых детских домах что-то и требуется. Надо изучать пристально и конкретно каждую ситуацию. Но у ребёнка нет своего взрослого, который может стать проводником во взрослую жизнь, рассказать о ней, показать, как устроен мир за стенами детского дома, как квартира устроена, какие продукты должны быть в базовом наборе дома, как постель менять, как стирать, какая аптечка должна быть дома. Это всё может сделать наставник – в группе, к сожалению, результата не получается. Для детей-сирот сейчас много тренингов, но ребёнок сидит, слушает и не знает, для чего всё это, потому что нет применения к жизни. А когда это применение приходит года через 3, он уже все забывает. Другое дело, когда подготовка к самостоятельной жизни происходит на практике вместе с одним и тем же взрослым, и не один раз, а постоянно.

Каждые выходные необходимо что-то делать вместе. Это совсем не про деньги, не надо быть для этого богатым человеком, но точно надо уделять время. И нужно понимать, что нельзя просто прийти, познакомиться с ребенком, сделать селфи, а потом уйти. Детей это бесит, они говорят: «Мы не в контактном зоопарке живем». Если уж идти в детский дом, идти надолго. Брать и помогать ребенку столько, сколько нужно, пока он сам не станет справляться. Ну и потом, конечно, вы останетесь друзьями на всю жизнь. У ребёнка будет старший друг, который всегда как минимум советом сможет помочь. Это важная помощь. Все остальное нужно рассматривать индивидуально, в каждом конкретном случае.

Оставить комментарий